Чтение онлайн

– К кому??

– Да ёсть у нас тут одна женщина. На самом краю живет.

«Опоздала! Опоздала!» – с отчаянием подумала Даша.

– Давно ушли?

– Уже, может, час… – ответила бабуля, но сразу же поправилась: – Не, не будет столько. Ну, уж, по сути дела, минут пятьдесят прошло, но час – навряд.

Чувство страшной и непоправимой беды охватило Дашу. Ничего не соображая, она сошла во двор, машинально сорвала с ветки зеленое яблоко и опустилась на скамейку. «Они будут там все обыскивать, – думала она. – И пусть обыскивают. Ничего они не найдут. Надя все сожгла и закопала…»

Даша кинула огрызок под ноги, вскочила и быстро вышла со двора. «Сейчас я их обрадую! – думала она, решительно направляясь за околицу деревни. – Они еще извиняться перед Надей будут. Потом, конечно, на мою голову все шишки посыплются. Но ничего, выдержит!»

Она шла мимо магазина, мимо бывшего ателье, мимо хаты, где жил дед Гришка… То справа, то слева с ней здоровались, но Даша даже не оборачивалась, не отвечала. «Скорей! Скорей! – подгоняла она себя. – Сейчас я их огорошу! И правильно! Пусть сами работают, нечего на моих фактах себе карьеру делать!»

Она дошла до усадьбы Нади на удивление быстро, и путь показался Даше очень коротким, совсем не таким, как ночью. Дом, сад, хата уже не казались зловещими. Наоборот, палисадник под окнами, где росли цветы, выглядел очень мило, а сад вообще напоминал ухоженный парк.

Калитка была распахнута настежь. Чтобы не выдать своего волнения, Даша минуту постояла за кустами, успокаивая дыхание, затем улыбнулась и танцующей походкой зашла во двор. Хотела жизнерадостным голосом крикнуть «привет!», но вмиг онемела и замерла на входе.

У крыльца, словно часовые на посту, застыла пожилая пара. Мужчина держал женщину под руку, и лица обоих были серьезные и строгие. Участковый, сидя на корточках, ковырялся в золе, оставшейся от костра. Воронцов, заложив руки за спину, прохаживался по двору и курил. Но взгляд Даши прирос не к милому образу следователя. Он был направлен на куст сирени, под которым чернела неглубокая яма, а рядом с ней на тряпке лежали гаечные ключи и монтировка.

– Понятые! – сказал Воронцов, обращаясь к пожилой паре. – Ясно ли вам предназначение этих предметов?

Тут он увидел Дашу, остановился и, нахмурившись, холодно спросил:

– Чего тебе?

Даша, с трудом преодолевая оцепенение, попыталась улыбнуться, пожала плечами и с трудом произнесла:

– Тебя хотела увидеть… И я еще вспомнила… В общем, я все неправильно тебе сказала… Все, оказывается, наоборот…

Она путалась, краснела и говорила вовсе не то, что хотела. Красивой, уверенной речи не получилось, и от этого Даше стало совсем нехорошо.

– Выйди за калитку! – махнул рукой Воронцов. – Я к тебе подойду.

Даша попятилась. Двор поплыл перед ее глазами, в голове что-то загудело. Она не узнавала Воронцова, словно какой-то страшный оборотень принял его образ. Она зашла за кусты, где готовилась к роли, села на траву и уронила голову на ладони.

«Что случилось? – думала она. – Почему он так со мной разговаривает? Я чем-то его обидела? Ага! Он приревновал меня к Лешке! – с облегчением подумала Даша и провела ладонью по вспотевшему лбу. – А я уже невесть что подумала! Милый мой Юрочка! Я только тебя люблю! Разве можно тебя сравнить с этим пацаном?»

Камень упал с ее плеч. Она вскочила на ноги, испытывая необычайный прилив сил. Как раз в это мгновение из калитки вышел Воронцов. Даша кинулась к нему.

– Прости, что я тебя отвлекаю! – зашептала она и, оглянувшись, попыталась поцеловать Юру, но он уклонился, словно от удара, отошел на шаг и сунул руки в карманы.

– Тебе пора уезжать отсюда, – сказал он.

Даша опешила. Стыдясь своего глупого порыва, она мяла пальцами край сарафана и пялилась на лицо Воронцова.

– Юрочка, – прошептала она, – если ты думаешь про Лешку, то не надо, пожалуйста… Я очень, очень тебя люблю! Прости меня, ради бога! Если я тебя чем-нибудь обидела… – Ты ничем меня не обидела, – перебил ее Воронцов, и наконец его лицо расслабилось, губы дрогнули. – Просто в деревне тебе больше нечего делать.

Даша хотела возразить, но почему-то не смогла подобрать нужных слов.

– Расследование подходит к концу, – сказал Воронцов, рассматривая свои туфли. – Помощь твоя мне больше не нужна. Спасибо за все.

Что значит «спасибо»? Даша не могла понять, что происходит. Почему они должны расстаться? Они ведь любят друг друга!

– Да! – вспомнил Воронцов, хлопнул себя по лбу и вынул из кармана блокнот. – Я как это дело закончу, так сразу тебе напишу. Диктуй свой адрес!

– А разве мы… А я теперь… я думала, что мы… – слабым голосом произнесла Даша, с ужасом глядя на чистый лист блокнота. Ей казалось, что Воронцов хочет превратить ее в строку из корявых букв и цифр и похоронить в блокноте среди десятков других мелких, крупных, кривых строчек.

– Город Мстиславль, – бормотала она. – Мстиславль… Улица… улица…

Она не могла вспомнить своего адреса. У Воронцова не хватило терпения.

– Ну, ладно! – сказал он, заталкивая блокнот в карман. – Как-нибудь в другой раз.

Как ей стало плохо, как тяжело! Она смотрела на лицо Юры и не понимала, почему оно расплывается, словно это был акварельный портрет да на него вдруг полил дождь. И она уже видела другое лицо, слабо освещенное отблесками луны, и скомканные подушки, и приставшие к одеялу соломинки, и кобуру, висящую под навесом, и чувствовала крепкие поцелуи, и слышала шепот: «Я люблю тебя…»

– Юрочка, миленький, прости меня! – вдруг разрыдалась Даша. – Прости меня, дуру безмозглую…

Не совладав с собой, она кинулась ему на шею. Он схватил ее за плечи, оттолкнул и крепко прижал ладонь к ее рту.

– Тише! – зашептал он. – Что ж ты так голосишь? Я ведь на работе! А ну, возьми себя в руки!

Он держал ее до тех пор, пока она не перестала всхлипывать. Вынул из кармана платок, вытер ее щеки.

– Топай домой! – почти ласково произнес он. – Там поговорим…

Он отпустил ее и вернулся во двор. Прижимая к сопливому носу платок, Даша все еще стояла за кустами, сквозь ветки глядя на самый длинный в деревне двор.