Пустошь
Шрифт:
Анна пристегнула ремень и посмотрела на него.
– Едем?
Их взгляды встретились.
– С Богом!
Он нажал на газ, и машина двинулась вперед, туда, где горы подпирали ярко-синее небо.
– Какая у нас скорость?
– Шестьдесят, как всегда.
Анна улыбнулась.
– Если в Пустоши скорость – это что-то вроде религии, ты, пожалуй, самый верный из ее адептов. Ты никогда не менял ее? Всегда держал одну и ту же?
Майкл не ответил.
– Майкл?
Анна нахмурилась.
– Я сказала что-то не то?
– Да нет, ничего особенного ты не сказала. Просто резануло слух упоминание религии.
– Тебе это неприятно?
– Дело не во мне.
– А в чем?
– Был у нас тут один человек. Греншо его звали. Объявился примерно год назад. В то время в Санта-Розита райдеров было много. После Хорька каждый носился, как мог. Кто-то пропадал, кому-то везло. Так вот, этот Греншо взялся проповедовать, что Пустошь – слово Божье. Создав ее, Бог хотел нам что-то сказать, но люди, по скудоумию, понять его не способны. Говорил, что райдеры вроде избранных – им предстоит понять. Найти смысл.
– А между прочим, интересная идея.
– Да уж, интересная… Он пришел с этим ко мне, и знаешь… Я купился. Стал апостолом его церкви. Сейчас даже вспоминать противно. Этот мужик мог быть очень убедительным, и со мной он расстарался на славу. Это я прочертил ту линию, с которой райдеры начинают разгоняться, выезжая в Пустошь. Мы ходили к ней молиться.
Майкл немного помолчал.
– Так бывает – люди начинают верить в самые безумные вещи. Особенно когда страшно. Когда не можешь понять, а тут тебе на блюдечке приносят объяснение. Какое-никакое, но объяснение. Дают ориентиры.
– И что случилось с этим Греншо?
Майкл усмехнулся.
– Он слишком увлекся иерархией и обрядами – мы чуть не в бубны там били. Забыли, что говорил Хорек, – головой нужно думать, а не обереги по кабине развешивать. Столько народу тогда угробилось… Особенно новичков. В общем, в какой-то момент я прозрел. Пришел к Греншо и дал ему по морде. Потом ушли и остальные. А сам он куда-то пропал. Может быть, отправился разговаривать с Богом. Лично.
– Грустная история.
– Да, не веселая.
– А что ты сам думаешь об этом? О божественном слове?
– Не знаю. Я в теологию не лезу. Знаю только, что Пустоши совершенно все равно, сколько раз ты ей поклонишься и что при этом скажешь. Расслабишься в дороге – пропадешь. Вот и вся религия.
Шоссе убегало вдаль, и не было ему конца. Горы по-прежнему маячили у самого горизонта и, казалось, ничуть не приблизились.
Тишину нарушил Майкл.
– Кажется, мы меняем направление.
– Что?
– Посмотри на солнце. Мы снова движемся на север.
Анна посмотрела. Солнце действительно сместилось и находилось теперь слева от них. Яркий свет слепил глаза.
– Да, ты прав. Но это же хорошо! Нам и надо на север.
– Надо, но этот вертеж мне очень не нравится.
– Думаю, об этом сейчас беспокоиться не время. Просто будем держать одну и ту же скорость и выберемся.
– Хочется надеяться.
– Так надейся!
– Есть надеяться!
Он улыбнулся, но улыбка продержалась лишь несколько секунд. Лицо Майкла снова сделалось мрачно-сосредоточенным.
Анна взяла припасенную бутылку воды и сделала глоток.
– Хочешь?
– Не откажусь.
Она передала ему бутылку.
– Майкл, а почему тебя называют Док?
Он улыбнулся.
– Я живу в деревне, а там человек, закончивший колледж, считается большим ученым.
– Ты окончил колледж?
– А что, не похоже?
– Да нет! Очень даже похоже.
– Я учился в Альбукерке в Политехническом. Получил степень бакалавра по математике.
– Так вот почему ты так запросто с цифрами!
– Ага.
– Ты не поверишь, но я тоже оттуда!
Анна заметно оживилась.
– Тебе сколько лет?
– Двадцать девять.
– Слушай – да мы там были в одно и то же время!
– Неужели?
– Точно! И наверняка пересекались!
– Не может быть. Я бы тебя запомнил.
– А я бы тебя нет!
– Почему?
Анна усмехнулась.
– Ты похож на зубрилу. А их замечают только тогда, когда нужно решить задачку.
– Большое спасибо!
– Не обижайся.
– Даже не подумаю.
– А ты помнишь Клауса?
– Такой маленький лысый человек? Вел предмет истории искусств?
– Точно!
– Помню. Занесло меня на его курс. Я туда за… Но это не важно. Несерьезно это было.
– Признайся, ведь это он пристрастил тебя к Ван Гогу!
Майкл пригнулся к рулю и заговорил высоким, задыхающимся голосом астматика.
– Я считаю, что Винсент Ван Гог является одним из ярчайших явлений в живописи девятнадцатого века!
Анна хихикнула.
– Точно. Вылитый! У меня дома тоже есть его репродукция. Я имею в виду Ван Гога.
– Как удивительно!
– Только у меня «Хижины».
– Не самая удачная работа на мой вкус.
Анна шутливо ткнула его в плечо.
– Ты профан!
– Напротив, я очень глубоко разбираюсь в искусстве.
– Математик-искусствовед?
– Почему нет?
– Да так. Кстати, когда я тебя первый раз увидела, то решила, что ты бухгалтер.
– А я подумал, что ты одна из тех психованных девиц, которые рвутся в пекло за ощущениями.