Чтение онлайн

– Милая, ты сделала парижские фотографии? Я так хочу их увидеть! Мы с Доном собираемся туда в будущем году. Мне безумно любопытно!

– Ой, хорошо, что ты сказала! Сейчас я принесу!

Анна встала из-за стола и, мелькнув в гостиной яркой красной молнией, поспешила за альбомом. Фотографии были напечатаны еще в прошлом месяце, и все эти дни Анна предвкушала, как будет их показывать. Это все Дуг – из-за его тоста она позабыла обо всем на свете. Тихо пройдя мимо комнаты Сэма, она вошла в свою студию.

В темноте, озаряя стол тревожным красным светом, мигала лампочка записывающего устройства. Анна почувствовала, как ноги внезапно ослабели, и, чтобы не упасть, ухватилась за спинку стула. Сердце бухало в груди, как молот; казалось, еще немного, и оно разорвется. Нет, этого не может быть! Это просто чья-то передача, случайно оказавшаяся на той же волне. Точно! Только и всего!

Анна медленно села. Лампочка мигала, словно хотела что-то сказать, словно кричала ей о чем-то. На маленьком дисплее горела цифра «1». Осторожно, словно боясь, что рация ее укусит, Анна поднесла палец к кнопке воспроизведения и нажала на нее.

Голос был такой, каким она его запомнила: напряженный, немного печальный – родной голос. Слова прозвучали четко и врезались в ее сознание, как образы, вернув с неожиданной отчетливостью видение большого зала – Майкла, сидящего за длинным пультом, узкую комнату.

«Не плачь, – сказал он ей тогда. – Знаешь, кажется, я понял – я…»

– …люблю тебя.

Воспроизведение закончилось, и лампочка перестала мигать. По щекам Анны побежали слезы. Из груди, изнутри, из самого сердца поднималась боль, и нельзя было это остановить. Она сжала зубы, голова закружилась, а мысли стали путаться и разбегаться, как опавшие листья на осеннем ветру. Дрожали руки.

Анна сняла рацию с записывающего устройства и нажала на кнопку.

– Я слышу тебя, Майкл…

Она заплакала, роняя слезы на праздничное платье.

– Ты говори. Говори со мной! Не бойся – я буду ждать. Всегда. Всю жизнь. Я тоже – очень – люблю тебя – Майкл!

Дуглас повернулся и посмотрел в темноту длинного коридора туда, где находилась комната его сына. Анна рыдала у себя в студии. Он ощутил пустоту, огромную, как море – молчаливую, угрюмую Пустошь.