Пусть ты умрешь
Шрифт:
— А не сменить ли нам тему? — предложил отец. — Поговорим о чем-нибудь более приятном. Ты говорила, что нашла новую квартиру. Похоже, она идеально тебе подходит.
— Я все-таки хочу услышать об этом новом мужчине в твоей жизни, — заупрямилась Марго.
Рэд залпом допила вино и налила еще. Пожалуй, лучший вариант сегодня — упиться до бесчувствия. Ей так хотелось рассказать им всем о смерти Карла, но что-то удерживало. Может быть, страх? Ведь смерть Карла могла бы стать еще одним пунктом в длинном перечне неудач и катастроф, сопутствовавших ей на протяжении всей жизни. Или, может быть, после последних кошмарных двух часов ей отчаянно хотелось хоть немного любви и заботы от своей семьи.
— Я действительно думала, что Брайс — тот самый, единственный. И спасибо маме, что выяснила о нем правду. Одному Богу известно, чем бы все закончилось, если бы не ее интуиция. Я могла бы выйти замуж за монстра.
— Но теперь-то это в прошлом, да, дорогая? Ты нашла новую квартиру, которая тебе нравится, так?
— Надеюсь, документы оформим в ближайшее время. И я бы очень хотела, чтобы вы ее посмотрели.
— Где это? — спросила сестра.
— Недалеко от того места, где я сейчас. В районе Кейптауна. Она роскошная. Балкон на верхнем этаже с видом на море — настоящий гелиоприемник. Думаю, это еще и хорошее вложение. Кое-что надо обновить, но я не против, потому что для меня это будет хороший проект.
— Когда можно приехать и посмотреть? — спросила мать.
— Да в любое время. Хозяева сейчас в Австралии. Как насчет следующего уик-энда? В субботу или воскресенье, если вы свободны? Я договорюсь с агентом, возьму ключи.
— Мы свободны, дорогая? — Отец обратился к матери.
— Лучше в воскресенье. В четверг или пятницу, если они не ошиблись с прогнозом погоды, нам нужно отвести лодку, а в субботу у нас куча дел в Брайтонской марине.
— Ах да, мы возвращаем яхту из Чичестера на зиму.
Яхту переводили в марину каждый год, обычно в конце октября, чтобы работать на ней в зимние месяцы.
— Значит, в воскресенье. Буду ждать с нетерпением.
33
Воскресенье, 27 октября
Слушая семейную беседу и кипя от возмущения, Брайс Лорен открыл большой блокнот «молескин» с наклейкой «Рэд файл», в который записывал все разговоры Рэд с родственниками, и сделал новую пометку.
Какая же мерзкая семейка!
Картина стояла перед глазами как живая. Он и сам сиживал за их столом, когда приезжал с Рэд несколько раз на обед или ланч. Настоящая пытка. А еще дважды сталкивался с другой змеей, сестрицей Рэд, и этим слюнтяем, ее муженьком.
Но сестра и ее муж — дело второстепенное. Настоящее зло, чистый яд — мамаша. С супругом-подкаблучником.
Я могла бы выйти замуж за монстра.
Он записал всю фразу целиком.
Неужели, Рэд? Это я — монстр? Я? Ну, если ты и впрямь так думаешь, пусть так и будет! Я стану чудовищем! Но ты ведь это не всерьез, правда? Расстроилась из-за машины? Ненадежная была штучка. Я ведь предупреждал. Не следовало бы тебе ездить на старье, где нет никаких современных средств безопасности. Туда ей и дорога, я бы так сказал. Да, да, понимаю, ты огорчена. Надо взбодриться. Может, тебя порадует небольшой приятный подарочек, а? Так как?
Кое-какие мысли у меня есть.
Подарок… хороший штрих.
Брайс взглянул на часы. Однажды — к тому времени они уже встречались почти год — они прогуливались, держась за руки, по лондонской Бонд-стрит и остановились у витрины магазина «Картье». Вот тогда Рэд и сказала, что это, наверное, самые элегантные в мире часы.
Брайс помнил, как засияло от радости ее лицо, когда несколько недель спустя он надел ей на руку «картье танк».
Но то было тогда.
Он вернулся к разговору, записанному и переданному шпионской программой «спайбабл» в числе прочих, потом включил его заново, сначала, чтобы прослушать внимательнее.
Особенно те части, где речь шла о нем.
«Вполне приличный человек. Доктор! Полная противоположность этому ужасному вруну Брайсу».
Голос матери. Камиллы Уэствуд.
Камилла!
Ты такая чопорная, Камилла. Даже не представляешь, как я любил твою дочь. А любил я ее так, как никого прежде. Она была моим солнцем, моим светом, моим смехом. Не только самой сексуальной штучкой из всех, кого я знал, — она была моей половинкой. Мы занимались любовью, и твоя дочь, Камилла, шептала мне на ухо, что хочет быть со мной до самого конца.
И я ответил, что хочу того же.
А через три дня она меня выгнала.
Потому что ты отравила ее ядом. Ты и твой муженек.
Так что, я — монстр?
О’кей, пусть так. Переживу. Но только ты должна понять, что они творят, монстры. Они убивают людей. Рвут на куски. Ну, довольна?
Обрадуешься, когда узнаешь, что умрешь?
Нет, не надо было тебе так говорить.
«И спасибо маме, что выяснила о нем правду. Одному Богу известно, чем бы все закончилось, если бы не ее интуиция. Я могла бы выйти замуж за монстра».
А помнишь ли, Рэд, какие сообщения ты мне присылала? Ты ведь была без ума от меня, как и я был без ума от тебя. Помнишь, как это было, пока твои родители не отравили твой разум?
Каждая частичка меня думает о тебе. Это самое прекрасное чувство, и я хочу, чтобы оно оставалось со мной долго-долго. Я просто улетаю от того, что ты делаешь со мной. Я так люблю быть с тобой, даже если мы просто смотрим друг на друга. Мне так повезло с тобой. Я еще никогда не чувствовала ничего подобного. Обожаю тебя. Каждый дюйм тебя. Я засыпаю, мечтая о тебе, и просыпаюсь, желая тебя. Я считаю часы до нашей встречи. ХХХХХХХ + ххххххххх + хххххххххххххххх.
А черт, как же я тебя обожаю.
P. S. Я сказала, что обожаю тебя? ХХХХХХХХХХХХ.
P. S. Я сказала, как сильно я тебя обожаю?
ххххххххххххххххххххххх.
Ты писала мне это за два дня до того, как бросила.
Нельзя передумать так быстро. Так не бывает. Если только человеку не отравили разум ядом.
Мне правда очень жаль, но никто не вправе вмешиваться вот так вот в чувства другого человека. В отношениях всегда есть Рубикон. Мы перешли его давно. Я думал, что мы перешли его в тот день, когда занимались любовью и ты попросила, чтобы я кончил, глядя тебе в глаза.