Чтение онлайн

Одри не в сожженной лачуге, это, кажется... Странным. Не так странно, как эхо от тихого насвистывания ветра, заглушающее жужжание, щебетание, потрескивающие звуки рощи.

– Одри? – Зову я, пытаясь следовать за звуком. Кажется, что это доносится сверху, но солнце слишком яркое, и даже когда я смотрю искоса, все, что я вижу в нечетком свете - это пальмовые листья.

Все мое тело дрожит, когда ужасная мысль приходит ко мне.

Они здесь. Они добрались до нее.

Я понесся назад к сгоревшему дому, карабкаясь в угол, где она спрятала меч. Я вырываю его из щели в земле и держу перед собой. Это труднее, чем я ожидал, и мой желудок сжимается, когда я смотрю на острые края.

Тело разрывается.

Кровь льется на извилистые зубья.

Капает вниз с лезвия.

Картины в моей голове заставляют руки дрожать так сильно, что я почти роняю меч.

Но Одри нужна мне.

Я мчусь сквозь пальмы, следуя за звуком ее рыданий. Сломанные ветки царапают мои ноги, а острая кора - руки, когда я мчусь в чащу рощи.

– Одри!
– кричу я.

Плач прекращается.

Громкий визг заменяет его, и яростный ястреб опускается с неба, целясь в мою голову. Я едва успеваю увернуться.

– Я пытаюсь помочь ей, глупая ты птица!
– Кричу я, ища меч, хотя он уже вылетел за пределы моей досягаемости.

– Вейн?

Голос Одри эхом откатывается от деревьев в нескольких разных направлениях, я не могу сказать, откуда доносится он.
– Где ты, черт возьми?

– Здесь, наверху.

Я смотрю на верхушки деревьев и там, из-за листьев одного из самого высокого дерева выглянула Одри.

Одна.

В безопасности.

Беспокоиться не о чем, кроме блеска в ее глазах, когда она спрашивает, - Что ты делаешь? Зачем ты взял ветрорез?

Ветрорез?

Устрашающее название.

Я отхожу в тень ее дерева, чтобы остыть. Бегать в жару, не лучшая идея. Хорошо, что я дополнительно использовал дезодорант.

– Я... пытался спасти тебя, -признался я, ненавидя, как отвратительно это звучало.
– Я думал, что Буреносцы были здесь.

– Ты пытался спасти меня?

– Эй, я услышал плач. Я думал, воины мучают тебя или еще что.

Шиш, а не благодарность?

Она смотрит на меня, выражение ее лица немного гордое, но, в основном, извиняющееся передо мной. Как у родителя, который слушает планы своего ребенка по захвату чудовища в шкафу.
– Если бы Буреносцы были здесь, то небо было бы чернильно-черным и ветра швыряли бы эти деревья вокруг, как спички.

Оу, хорошо. С нетерпением жду чего-то такого.

Мы оба взглянули на небо, как будто должны были дважды проверить, что там ничего нет.

Не было видно ни облачка. Но ее ястреб снова пикировал на меня и я почти выронил ветрорез, когда попытался прикрыть свою голову.
– Серьезно, отзови свою буйную птицу.

– Иди к своему окуню, Гэвин.
– Скомандовала она, и тут же эта глупая птица подчинилась, взвизгнув в последний раз, когда полетела к дому.

Странная птица.

– Отойди, - сказала она, подходя к краю листьев.

Она же не собирается прыгать, это...

Мои мысли обрываются, когда она раскидывает руки в нескольких шагах от ветки. Она шепчет что-то, я не могу понять, что и горячий порыв ветра проносится мимо меня. Порыв обхватывает ее, замедляя спуск, и ставит аккуратно на землю.

– Показушница, - ворчу я.

Она протягивает руку к мечу, и я с готовностью отдаю его. Это действие вызывает у меня тошноту. Она проверяет лезвие, вероятно, чтобы убедиться, что я не повредил его за те пять минут, пока держал.
– Зачем ты искал меня?

– Почему ты пряталась на дереве, и плакала?
– перебиваю я.

На секунду она выглядит растерянной. Пока не начинает говорить.
– Мне нужен ветер, чтобы восстановиться.
– И направляется через рощу, обратно к своему дому.

Я следую за ней, ожидая, пока она уберет смертельное оружие подальше и повернется ко мне лицом, прежде чем потребовать ответа, который не является подобной чушью.
– Ладно, это объясняет, почему ты была на дереве. И, что насчет слез?

Я смотрю на нее, осмелится ли она отрицать это.

– Это не твое дело.

Она пытается пройти мимо меня, но я преграждаю ей путь.

– Ты можешь доверять мне, ты знаешь, - говорю я, мой голос немного эмоциональней, чем я хотел этого.
– Я знаю, ты привыкла все делать по-своему. Но сейчас мы во всем этом вместе.

Она ничего не отвечает. Только смотрит на землю, наблюдая, как муравьи снуют в грязи, словно это самая увлекательная вещь в мире.

Я наклоняюсь ближе и беру ее за руки - волнующе странный жест, что вызывает во мне разряд электричества благодаря нашему прикосновению.
– Позволь мне помочь тебе.

Воздух между нами становится напряженным, когда она обдумывает мое предложение, и на секунду кажется, что она готова поделиться со мной. Затем она качает головой и убирает свои руки.
– Мне просто приснился плохой сон. Вот и все.

– О чем?

Она отворачивается.
– О том дне, когда умер мой отец.

Ее голос едва слышен в шепоте, но ее слова ударяют меня, словно камень.

Ее отец погиб, спасая меня.

– Мне так жаль, - говорю я ей, надеясь, что она знает, что это правда.

Она оборачивается, и, когда наши глаза встречаются, я вижу небольшое изменение. Как крошечный кусочек ее железной защиты, треснул.
– Это не твоя вина.

Я пожимаю плечами, гадая, действительно ли это правда.
– В любом случае, я по-прежнему сожалею, что это произошло.