Чтение онлайн

На случай внезапного приезда телевидения или генерала Евгений Александрович обмотал череп бинтом в десять слоев и капнул сверху имевшейся в аптечке разведенной марганцовки. Хотел повесить руку на перевязь, но потом посчитал это перебором. Ограничился пластырем на костяшках кулака. Переоделся в парадный китель с наградами и значками.

Родион не подвел, Катерина отзвонилась через полчаса и подтвердила, что претензий не имеет и заяву из прокуратуры заберет. Да, хорошо быть звездой. Всюду связи.

А с подлецом Касаткиным он разберется. Не вернет пистолет — пускай к Семиструеву замом идет и там козни строит. И даже если вернет… От таких попутчиков надо избавляться.

Покончив с писаниной, Никифоров вызвал опера Китаева.

— Ты что же творишь, самородок?! Кто это тебя научил чужие кроссовки на ноги невиновным одевать?

— Так вы и научили, Евгений Александрович, — вяло оправдывался фальсификатор. — Сами говорили: вор должен сидеть… И если сомнений в виновности нет, можно и… А какие тут сомнения? Голый мужик напал в парке на потерпевшую, а через пятнадцать минут в этом же парке охрана тормозит точно такого же. Тут, что называется, без вариантов. А потом, он сразу про шубу рассказал…

— Эта шуба из козла, а та — из реликтовой белки!.. Я тебя учил улики подкидывать?! Морды бить? Чистосердечные признания сочинять?

— Ну… Впрямую, конечно, не говорили, но… Жеглова в пример ставили постоянно. А в морду я и не бил — это охрана, они ребята простые. Хорошо, хоть вообще не пристрелили.

— В твоем кабинете никакой охраны уже не было.

— Ну… Он, кажется, со стула упал.

— А ты, кажется, пойдешь снег чистить без выходного пособия. Короче, еще раз смухлюешь или хоть пальцем кого тронешь, пеняй на себя.

— Ну, тогда и за показатели не спрашивайте, — обиженно буркнул Китаев.

— Ничего, с показателями разберемся…

— Что, и с библиотекой завязывать?

— Не завязывай, а прекращай. Как блатные уже разговариваете… Хватит фикций… Сколько эпизодов этот Крутых взял?

— Пока шестнадцать. Девять в нашем парке, остальные по городу. Но мы работаем, вспомнит еще.

— Гляди, чтоб лишнего не вспомнил. Потом пойдет в отказ — и реальные эпизоды отвалятся… Девять, ты сказал? Заявлений всего семь.

— Значит, не заявляли… Постеснялись.

— Шестнадцать раскрытий за раз. Безо всяких библиотек. Вот чему я тебя научить хочу.

— Повезло просто…

— Везет тем, кто пашет… Все самому приходится делать… Так… Созвонись с потерпевшей, которая его видела, пусть приезжает на опознание… Я договорюсь с прокурорскими, чтоб завтра провели уличную. [10] Надо закрепляться, [11] пока он в отказ не пошел. Все, иди работай… Стой… Он не сказал, почему от него ванилью пахло?

— Да полный цирк, — ухмыльнулся Китаев, — он решил кокаина попробовать. Сунулся к дилеру. А тот видит, что перед ним лох, — ну и разбавил кокс ванилью. А наш физкультурник нюхнул и не прочухал. Потом втянулся. Так ему дилер уже чистый ванилин подсовывал.

— И что? Неужели не замечал?

— В том-то и фокус, что ванилин его реально торкал. Но не в башку, а в… Ниже. Круче виагры. Он поэтому на женщин и нападал…

— Он женат?

— Разведен. Двое детей. Но они ему до фонаря.

— Ладно, ступай. И помни, что я сказал. Палки нам нужны. Но без мухлежа. Не шулера.

Евгений Александрович снял с Дзержинского шубу, отнес в комнату отдыха. В уголовном деле она фигурировать не будет. Как и Катерина. Это просто оперативная комбинация. Обычное дело.

В кармане запищал Гоша, требуя жрачки.

— Только что жрал, проглот, — недовольно отозвался подполковник. — Будь ты живым, давно бы продал на птичьем рынке.

…Впереди еще один разговор. Самый тяжелый. С Ларисой. Естественно, добравшись до телефона, он первым делом позвонил ей. Доложил, что не изменял ей, а ловил маньяка. «Вы же, кажется, на мальчишник собирались», — ехидно напомнила она.

«Ну, сначала мальчишник, потом маньяк». — «Когда придумаешь что-нибудь пооригинальней, позвони». И бросила трубку. Рассказывать правду про купание в снегу — вообще пустое дело. Про маньяка — реальней.

Он вызвал секретаршу и попросил градусник. Его слегка знобило — ночное приключение не осталось без последствий. Так и есть — тридцать восемь. Проглотил жаропонижающее из аптечки.

— Евгений Александрович, — сообщил по местному телефону дежурный, — вас начальник Главка вызывает.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Хорошо…

Нет, есть дела поважнее.

Он надел шинель, вышел в приемную.

— Вера, отмените совещания, я в Главк.

Служебный «форд» начальника райуправления, на капоте которого уже красовалось новое слово «Полиция», попытался вырваться из снежного плена, но диски выскочили из намертво вмерзших в лед покрышек.

Пришлось ехать на родном «козлике», привыкшем к российскому раздолбайству.

— Куда, Евгений Александрович? — спросил молодой водитель.

— Домой…

Лариса сидела на кухне. Красные от бессонницы глаза. Пепельница с десятком окурков, плита, залитая убежавшим кофе. Блин, неужели она серьезно думает, что он ей изменяет? С другой стороны, это лучше, чем равнодушие.

Он приготовился к атаке, но она, увидев мужа в орденоносном кителе и окровавленных бинтах, просто спросила:

— Тебе очень больно?

— Нет… Я ж мент. Дыркой больше, дыркой меньше…

— Будешь есть?

— Да, я не завтракал.

Лариса засуетилась возле плиты, налила в кастрюлю молока, чтобы приготовить его любимую овсянку.