Чтение онлайн

Черт! Замок кодовый! Без домофона. Подергал — ноль на фазе. Попытался подобрать шифр, но дрожащими от холода пальцами не смог попасть ни в одну из кнопок.

Забаррикадировались, словно от татаро-монгольского нашествия. То ли дело раньше — заходи в любой подъезд, грейся на здоровье. А теперь — пуганые. Еще бы. Демократия в стране и частная собственность.

Следующая дверь тоже на запоре. Стучи не стучи — не откроют. Люди, что ж вы делаете?! Столько вытерпеть, а теперь загнуться возле кодового замка. Ну хоть кто-нибудь! Откройте! Это приказ! Нет, это мольба!

Ситуация напоминала штамп из голливудских триллеров. Герой пытается скрыться от маньяка на машине, но та упорно не заводится. Из чего напрашивается единственный вывод: с зажиганием у всех американских машин серьезные проблемы.

Надо бежать к следующему дому. Это еще целых пятьдесят метров. А ноги уже не слушаются головы. И пальцы примерзли к елке и фанерке. Если и повезет с домофоном, то на кнопку вызова придется нажимать носом.

— Лена, ты очень долго стоишь у окошка. Быстро в кровать. А то опять поднимется температура.

— Я просто хотела посмотреть, где дедушка Мороз.

— Он немного опаздывает. Детей много, а дедушка один. Повтори лучше стих. И поправь бант. И не забудь: как только дедушка войдет, сразу начинай читать.

Дочка вернулась на диван и залезла под плед, повторяя про себя слова новогоднего приветствия.

— А если он совсем не придет? — убедившись, что стих не забыт, спросила она. — Он же может про нас не знать.

— Дедушка Мороз знает про всех.

— Как Бог?

— Ну… Вроде того. Только Бог живет на небе, а дедушка Мороз — в лесу.

На всякий случай Надя позвонила в бюро добрых услуг, там подтвердили, что сотрудник на линии, но где-то, по всей видимости, задержался.

Соседка Вика принесла с кухни пирог собственного приготовления и поставила в центр праздничного стола. Ее малышня возилась с Вадиком в углу комнаты, под елкой, собирая железную дорогу.

Подарки положили между дверьми, чтобы дед Мороз смог незаметно спрятать их в мешок.

Надя взглянула на часы. Безобразие. Он опаздывал уже на полтора часа. А праздновать когда? Ночью? Вадику вообще-то завтра на школьный утренник. И не просто в зале сидеть, а выступать.

Хорошо, хоть бывший муж не притащился, ума хватило.

— Может, свечи зажечь? — предложила Вика. — А когда он войдет, включим свет.

— Лишь бы приехал… Нет, ну это уже ни в какие ворота… Я завтра у них деньги обратно потребую.

— Надюш, не нервничай… Тебя ж предупредили — человек выпивающий, но ответственный.

— Я понимаю — задержаться на полчаса, но не на полтора же… Что мне детям объяснять? А если он в три ночи припрется?

— Во всяком случае, это гораздо лучше, чем в три пятнадцать… Я предлагаю сесть за стол и начать. Не пропадать же продуктам.

Надя мрачно кивнула, хотела что-то сказать, но в это мгновенье загудел домофон.

— Наконец-то… Беги, зажигай свечи.

Сама сняла трубку домофона и, не спросив, кто там, быстро проинструктировала:

— Подарки между дверьми. Возьмите и сразу проходите в большую комнату. Мы все там.

Нажала кнопку открывания дверей и повесила трубку.

Родион Панфилов, он же «Дядя Родя», он же говорун Арнольдыч, популярный ведущий популярной программы уже ничего не соображал. Холод полностью заблокировал нервные окончания, и даже если мозг велел конечностям выполнять прямые обязанности, те не подчинялись.

Кнопку домофона действительно пришлось нажимать носом. Судя по загоревшейся цифре, он позвонил в четвертую квартиру. Второй этаж. Если сейчас спросят «Кто там?», он не сможет ответить. В лучшем случае промычит. Челюсть тоже свело. А наверняка спросят, время не детское, мало ли кого принесла нелегкая…

Домофон зашумел, и через мгновение раздался строгий женский голос.

— Подарки между дверьми. Возьмите и сразу проходите в большую комнату. Мы все там.

После чего ригель замка щелкнул, а на домофоне зажглась надпись «Входите».

Боже мой! Неужели?! Не верю!

Дверь открывалась наружу. Родион бросил елку, сунул негнущуюся ладонь под ручку и дернул. Не отпуская фанерки — единственного прикрытия, ввалился в подъезд.

Гады! Температура воздуха в подъезде не превышала уличную. Виной тому — разбитое окно и не греющие батареи. Единственный плюс — не шел снег.

Четвертая квартира… Это второй этаж… Голос говорил про какие-то подарки между дверьми. И про комнату…

А в комнате, наверное, тепло…

Опираясь на покрытую грибком стену, он кое-как поднялся. Нога опять заныла — сказалась нагрузка. Панфилов представил выражение своего лица. Идущий на гильотину по сравнению с ним — Джим Керри. Но до выражения ли нынче? Не сдохнуть бы…

Быстрее, быстрее…

Дверь четвертой квартиры приоткрыта!

Есть! Не важно, за кого его приняли, важно, что он останется в живых.

На пороге лежало несколько пестрых коробок, Родион не обратил на них никакого внимания, не до того. Просто перешагнул.

Тут же он почувствовал, что кто-то накинул на его плечи теплый невидимый плед. Он выдохнул из легких остатки холодного воздуха и прислонился к вешалке, на которой висело женское пальто и две детские курточки.

Никогда в жизни ему не было так хорошо. Небольшая прихожая типовой пятиэтажки для бедных слоев населения освещалась тусклым бра. Здесь жили явно не миллионеры, но квартира показалась Панфилову дворцом. Замерзшая челюсть оттаяла, и он снова мог говорить.

— Проходите, — из комнаты раздался тот же женский голос, — мы тут!

До дверей комнаты всего два шага. А там еще теплее. Наверняка… В прихожей сквозняк. И его приглашают.

Будь он в менее экстремальной ситуации, то, конечно бы, сначала заглянул в комнату, извинился, представился, попросил бы одежку…

Но сейчас он просто хотел согреться. Очень хотел… Поэтому не заглядывал, не извинялся и не просил.

Просто ввалился, сжимая дрожащими пальцами спасительную фанерку, прикрывавшую его посиневшую мужскую суть…