Пупсик
Шрифт:
Прием заказов и расчет посетителей взяла на себя хозяйка кафе. На мою же долю выпали функции принеси-подай.
Не представляю, как справилась бы сегодня Ряба без моей помощи. После заката солнца женщины заняли все столы в кафе, и даже все места. Не ожидавшая такого наплыва посетителей Ряба то и дело обводила ошалелым взглядом гудящий десятками голосов зал. Голоса стихали лишь в те мгновения, когда я «проплывал» между столами в желтой рубахе и белом фартуке, доставляя напитки и тарелки с закусками и не забывая отвешивать почтительные поклоны.
Вот, что чувствуют знаменитости, очутившись в заполненном людьми помещении!
Если бы женские взгляды могли царапать, то в этот вечер я истек бы кровью.
«Послушай, Сигей, – сказал мне Ордош. – Ты не боишься, что ближе к ночи толпа пьяных теток нас попросту изнасилует?»
Я усмехнулся, но тут же стер эту кривую ухмылку, сменив ее на приветливую улыбочку: поставил тарелку с невзрачной отбивной перед рыжей розовощекой дамой.
– Приятного аппетита, госпожа.
Получил ответную улыбку. И дама тут же смущенно опустила глаза.
«Нет, не боюсь, – ответил колдуну. – Ты разве не замечаешь?»
«Чего?»
«Как они ведут себя, как смотрят на меня. Они, как дети!»
«В смысле?»
«Нет, ну, правда! – сказал я. – Ты погляди на них».
«И что?»
«Мне кажется, они не представляют, что делать с мужиками».
«Если бы так было, дубина, они давно бы вымерли».
«Не знаю, как происходит оплодотворение женщин в этом мире, – сказал я. – И вижу, что инстинкт размножения у женщин еще есть. Но их разум позабыл о том, как правильно себя вести с мужчиной».
«О чем ты?» – спросил колдун.
«Любуются мной, как ручной обезьянкой. А ведь интерес к себе я чувствую. Но ни одна! Ни одна, даже самая пьяная, не попыталась ухватить меня за зад».
«Не допускаешь мысль, что им твои ягодичные мышцы попросту не нравятся?»
«Это единственный мужской зад на всю округу, – сказал я. – Он вне конкуренции!»
«Быть может, они хорошо воспитаны?»
«Причем здесь воспитание? – удивился я. – Это пьяные женщины! Разве могут они в таком состоянии помнить о каких-то там запретах?!»
«Ну, я не знаю».
«А вот я знаю! Я жил в студенческом общежитии. Подрабатывал после первого курса официантом в ресторане. И помню, что пьяная женщина подобна стихийному бедствию: если она положила на тебя глаз, отбиться от нее очень трудно. Да в старших классах школы домогательств со стороны школьниц во время перемен было больше, чем от всей этой толпы нетрезвых местных женщин!»
«Ты хочешь сказать, им не интересны мужчины?»
«Интересны, конечно, – сказал я. – Вот только местные дамы об этом привыкли не думать. И еще они, полагаю, хорошо помнят о том, как легко можно мужчину убить. И, конечно же, какое наказание за это светит».
«Я не рассматривал ситуацию с этой стороны, – признался колдун. – Все же, женщины – это та часть мироздания, которую я полностью обделил вниманием в своей прошлой жизни».
«В этой жизни возможность восполнить пробелы в знаниях у тебя будет», – пообещал я.
***
Ровно в полночь Ряба заперла входную дверь, перестав впускать в кафе новых посетителей. Повесила на стекло табличку с надписью «Закрыто».
– Я еще не получила разрешение на круглосуточную работу, – сказала она, заметив мое удивление. – С этой минуты кухня не работает. Повара расходятся по домам, а мы с тобой трудимся, пока не рассчитаем последнего клиента.
После полуночи у нас стали появляться минуты для отдыха. Заказы от гостей почти прекратились.
Ордош устал отпускать шуточки и предпочитал молчать, перестав трепать мне нервы. Лишь изредка напоминал о своем присутствии в моей голове короткими фразами.
«Устал?» – спросил он.
«Есть немного, – сказал я. – Ноги принца не привыкли к такой работе».
«Станет совсем невмоготу – сообщи».
«Зачем?»
«Взбодрю тебя магией, – сказал Ордош. – Но помни: у нас мало маны. Так что лучше терпи».
«Попробую».
Мои ноги гудели, новые сапоги казались неподъемной тяжестью. Но ни Ряба, ни я не позволяли себе присесть, находились в постоянной готовности явиться на зов любого из гостей.
Мы с Рябой стояли около короткой барной стойки. Та выполняла функцию перегородки, отделявшей по принципу двери маленькую комнатушку, где стояли напитки и барное оборудование, от доступной для посетителей части зала. Елка давно уже не выглядывала из бильярдной: к ней пришли представители ее банды, временами мы слышали их смех, сопровождаемый постукиванием бильярдных шаров.
Я по-прежнему ощущал направленные на меня взгляды. Женщины к моему присутствию уже привыкли, не впадали в ступор при виде моей улыбки. Но интерес их все еще не пропал: посетители отслеживали мое местонахождение и, судя по тому, как пылали мои уши, в оживленных беседах продолжали перемывать мои косточки.
– Ты хорошо поработал сегодня, Пупсик, – сказала Ряба. – Выручил меня. Не представляю, как справилась бы без тебя.
Сегодня днем Рябина уволила официанток. Произошло это после того, как кафе посетила аристократка.
Баронесса, имени которой я не запомнил, собиралась слегка перекусить, пока чего-то или кого-то дожидалась. И заказала бокал иноземного аперитива – одного из тех спиртных напитков, которые Ряба держала в кафе скорее для украшения зала и поднятия имиджа, чем с целью извлечения прибыли.
К слову, публика, посещавшая кафе со дня открытия, иностранные напитки игнорировала, предпочитая спиртное местного производства: пиво, вино и полуспирт.
А когда баронесса получила свой напиток, разразился скандал: вкус поданного ей аперитива лишь отдаленно напоминал эталонный, знатоком которого баронесса себя считала.