Чтение онлайн

– Как вам будет удобней! – Она повернулась к официантке: – Девушка с книгой! Можно вас на минутку?

Когда та подошла, Турецкий показал ей взглядом на бокал.

– Да, – кивнула Лемехова, отодвигая меню, – и кофе, пожалуйста.

– За милых дам! – торжественно произнес Турецкий.

– И за их кавалеров! – вставила Лия.

– И их коллег, – добавила Лемехова.

– Я слыхала о вас столько интересного, Ксения Александровна, – сказала Лия после некоторой паузы. Лемехова метнула короткий взгляд на Турецкого. – Нет-нет! Александр Борисович здесь ни при чем! Он очень трогательно о вас заботится, но мне ничего не рассказывает. Зато я имела удовольствие в течение нескольких часов общаться с вашим бывшим мужем. Скажу честно – только, пожалуйста, ему ни слова, а то неловко получится: вроде я, официальное лицо, испытывала по отношению к нему предубеждение, – так вот, он мне совсем не понравился! Так и не объяснил: это он на вашей машине от приятелей скрывался или, наоборот, вас прикрывал. Он хоть ее починил?

– Лия! Вы же сами сказали, что сейчас не на службе. Давайте оставим Рыжова в покое!

– Простите, Ксения Александровна! Я и подумать не могла, что спустя семь лет упоминания о нем вызывают у вас какие-то чувства.

Лемехова пронзительно посмотрела на Лию, буквально ощупав ее взглядом с головы до ног.

– Конечно, в нем что-то есть, – не унималась Лия, – раньше это называли животным магнетизмом и ошибочно приписывали исключительно южным мужчинам.

– Вы сами давно с юга, Лия? В такую погоду в такой тонкой блузке. По-моему, вы успели привыкнуть к нашим холодам.

– Я родилась в Златогорске, как и вы, Ксения Александровна, и к холодам привыкнуть действительно успела, хотя времени у меня было несколько меньше, чем у вас. А про Грузию – это генетическая память.

– И вы знакомите Александра Борисовича с нашими достопримечательностями? – как ни в чем не бывало, снова спросила Лемехова.

– И да, и нет. Нам нужно было поговорить о деле в неофициальной обстановке, заодно пообедать.

Лемехова презрительно обвела глазами кафе.

– Обстановка и вправду неофициальная.

– Может, мы вкладываем в слово «официальный» разный смысл? Я допускаю, что вам нравится вести деловые переговоры в «Пирамиде». Когда полуголые девицы танцуют канкан, ваши партнеры дают слабину.

– Вы опасаетесь за нравственность Александра Борисовича?

Лия молча встала из-за стола, сняла плащ с вешалки и решительно направилась ко входу.

– Секунду! – шепнул Турецкий Лемеховой.

Он догнал Лию уже на улице:

– Лия, ну что вы, честное слово!

– Простите, Александр Борисович, – ответила она, изо всех сил сдерживая слезы, – давайте поговорим в прокуратуре. – Она сделала шаг, потом обернулась и добавила: – Представьте себе, этот старый козел Рыжов говорил мне то же самое: «Лия, ну что вы, честное слово»! И тем же самым тоном. Точь-в-точь!

…В отделе кадров Турецкому подтвердили, что шофер Вершинина Илья Горбатко все еще работает, и даже подсказали, как его найти. Горбатко оказался на удивление молодым, лет двадцать пять – двадцать шесть, не больше, и не по возрасту унылым. Турецкий застал его в гараже, шофер полировал войлоком крыло серого «мерседеса», затирая одному ему заметную царапину. «Важняк», представившись, предложил ему отойти куда-нибудь поговорить, но Горбатко не пожелал отвлекаться от своего столь увлекательного занятия и продолжал с размеренностью метронома елозить рукой взад-вперед, взад-вперед, один раз на каждые двадцать движений макая войлок в какую-то бесцветную пасту.

– Вы помните тот день, когда был убит Вершинин? – спросил Турецкий, усаживаясь на высокий ящик с ветошью, предварительно подстелив газету.

– Воскресенье, шестое мая. – Голос у шофера был столь же бесцветным и монотонным.

– Замечательно, вот и давайте по порядку. Вы не заехали за Вершининым, чтобы отвезти его на рыбалку, почему? – «Важняк» включил диктофон, думая хоть этим расшевелить Горбатко, некоторые от одного вида диктофона начинают беспричинно нервничать, дергаться, – какой там! Никаких эмоций.

– Заехал. – И все. Ни возмущения по поводу того, что его в чем-то заподозрили, ни любопытства – к чему опять все эти вопросы полгода спустя, ничего, даже глаза на Турецкого не поднял.

– Заехали перед рыбалкой?

– Да.

– Во сколько примерно это было?

– Не примерно. Точно в 14.30.

– Точно? Вы ничего не путаете?

– Точно. – Он даже спорил без выражения, как робот: «Планета Шелезяка, воды нет, полезных ископаемых нет, населена роботами».

– Какую машину вы подали?

– Как всегда. Джип «тойоту».

– Так. – Турецкий почувствовал, что его начинает клонить в сон, и спрыгнул со своего насеста. – И что было потом?

– Вадим Данилович уже спустился и разговаривал по мобильному телефону.

– С кем?

– Не знаю.

– Где это все было?

– Тут. Около гаража.

– Хорошо, дальше?

– Я вышел из машины погрузить сумку и снасти. Вадим Данилович закончил разговор. Он сказал, что я ему сегодня не нужен, и попросил выкатить ему «Волгу».

– Часто он так делал – отпускал вас и ездил сам?

– Никогда.

Турецкому вдруг захотелось врезать этому дауну по кислой физиономии, а еще лучше макнуть его рожей в эту бесцветную пасту для царапин. Сдержался он с огромным трудом.

– И вас это не удивило?

– Нет.

– А его охрана, они поехали с ним?

– Нет. Вершинин сказал своему помощнику, чтобы забрал сумку и снасти. И чтобы они ехали вперед.

– Помощник и телохранители не возражали?

– Возражали. Но Вершинин приказал. И они поехали.

«Важняк» больше не мог этого выносить. Он отобрал у Горбатко тряпку и за плечи развернул его к себе:

– Постарайтесь, пожалуйста, припомнить хотя бы несколько слов из того телефонного разговора.

Шофер беспомощно покосился на опустевшие руки, на идеально сверкающее крыло, снова на руки:

– Я слышал только самый конец. Вершинин сказал: «Спасибо, Алеша. Я все понял».

– А как вы думаете, кто такой Алеша?

– Не знаю.

– И последний вопрос, – Турецкий милостиво вернул шоферу тряпку, – на ваш взгляд, если бы Вершинин изначально собирался ехать один и на «Волге», он бы вас предупредил?