Чтение онлайн

Такой шанс загреметь в кутузку довольно невысок, однако, все же имеется, милиция быстро свирепеет на таких мероприятиях с непослушными болельщиками.

Впрочем, наверняка, многие покупают билеты заранее, в трудовых коллективах распространяют или где-то в городе можно купить заранее.

Никогда такой мыслью не задавался, теперь стою и себя ругаю, что заранее не побеспокоился об этом.

Потом, купив билет, понял, что пройти на трибуну с клеем мимо осмотра на воротах точно не получится, туба довольно увесистая, ее у меня обязательно отберут.

Да и объяснить, зачем она у меня в сумке лежит — не смогу, ладно там, карандаши или фонарик, еще запасная пара обуви в пакете.

Видно, что обыскивают болельщиков довольно серьезно, вытаскивают из-под курток флаги и плакаты иногда. Наверно, уже в лицо знают некоторых самых рьяных фанатов правоохранители, вот и проводят углубленный досмотр.

— Ой, не о том я думаю! Меня же сейчас могут серьезно досмотреть, найдут случайно тетрадные листы с предсказанием, карандаши, которыми они написаны. Это будет полный провал, товарищ Оракул!

— Замучаешься объяснять, зачем призываешь к недоверию правоохранительным органам на стадионе и сеешь необоснованную панику. Да еще путем расклейки листовок, как будто живешь при фашистах, а не при своей же народной власти. Должен обратиться к соответствующим органам и уже им рассказать о чем-то, неотложно беспокоящем в своей же голове. Тогда уже соберут комиссию из врачей и решат, как именно лечить нашего советского гражданина от приступов паники. Какие полезные уколы ему прописать, чтобы он больше ни о чем таком не думал? И ни о чем не беспокоился.

Поэтому я вернулся к метро, замерз довольно серьезно и хочу отогреваться до самого конца. Уже понимаю, что нигде больше не смогу ничего развесить, по всем дорожкам идут толпы народа, даже в туалетах все время кто-то есть, люди постоянно заходят и выходят, облегчаясь от пива.

Пора избавляться от улик, только, лучше помнить, что мои отпечатки там точно имеются. И бросать листовки в урну лучше подальше от метро, еще в стороне от глаз бдительно присматривающих за порядком сотрудников милиции.

Поэтому ушел за пол километра от метро, тщательно порвал на мелкие обрывки листы из тетради и высыпал их в несколько урн, попавшихся на краю парка.

Надеюсь, не настолько я могу кого-то заинтересовать своими предсказаниями, чтобы меня начали активно искать. Хотя, если сверят анонимки с листами, развешенными в общественных туалетах, поймут, что такой знающий человек побывал еще и около стадиона.

До карандашей попробовали было докопаться на входе, только, я попросил показать, где запрещены именно канцелярские товары к проносу на стадион.

— Ими глаз можно выколоть! — заявил крепкий такой старшина, с интересом крутя яркую коробку в служебных перчатках на руках, — Острые какие!

Купил подарочный набор в соседнем универмаге по знакомству, поэтому красивая коробка с кучей карандашей привлекает внимание контролирующих органов.

Похоже, самому приглянулся такой солидный набор, только, я не согласен на такую мародерку, прошу позвать начальство или показать карандаши в списке запрещенного к проносу на матч.

Немного меня подержали в сторонке и пропустили, поняв, что я не собираюсь никому ничего дарить, как раз пришел на свою трибуну к началу матча.

Сел на скамейку, поставил пакет с сапогами под ноги. Хорошо, что кроссовки еще держат тепло, однако, понятно, что померзнуть сегодня придется.

Команды как раз выводят судьи на середину поля, народ шумит, приветствуя своих кумиров. В Спартаке, и правда, собралась целая грядка отличных игроков, есть кому порадовать болельщиков яркой игрой.

Одно мне не нравится, милиционеры бегают, как церберы, между рядами, запрещают даже вставать на месте и поддерживать свою команду, не то, чтобы как-то массово болеть. Ни тебе попрыгать, ни поддержать друг друга в речевках, что уж говорить про возможность пустить волну.

Понятно, что трибуна не фанатская, мужики и парни просто смирно сидят, смотрят на поле, как команды разминаются на холодном поле почти без травы.

Хорошо заметно, что по сравнению с играми на западных стадионах даже большое количество примерно одинаково неярко одетых болельщиков, смирно сидящих на своих местах, никак нельзя назвать двенадцатым игроком команды.

Ну и ладно, я не за Спартак переживать должен, а за людей, пришедших на матч. Именно поэтому я сижу здесь на трибуне, где поменьше народа.

Вскоре после начала матча москвичи забили первый гол, потом пришлось сидеть еще долгое время почти неподвижно, так что я здорово замерз, однако, терпеливо жду, как будут выпускать народ с трибун.

Даже громко предсказал итог матча и поспорил с соседями, что еще один гол спартаковцы забьют на последних секундах, предложив всем соседям ставку в один рубль. Я хотел, чтобы те, кто сидит рядом, не спешили на выход, а дождались финального свистка и посмотрели, как я буду рассчитываться в случае проигрыша.

Поспорил с десятком соседей, теперь всем вокруг любопытно, как школьник раздаст десятку на ровном месте.

Поэтому, вокруг меня никто и не ушел с трибун, хотя, от такого неподвижного сидения замерзли все. Народу стало интересно, почему я так уверен в результате и все хотят досмотреть матч, раз я обещаю второй гол.

Правда, и милиция не выпускает никого с нашей трибуны, так что я успел отказаться от выигрыша, который мне начали отдавать некоторые проспорившие, понятно, что не все из них. Мяч только влетел в сетку ворот и сразу же судья свистнул окончание матча. Все же пара самых честных мужиков на радостях за второй гол заставили меня с искренним возмущением взять свои рубли, остальные просто молча приняли мои слова о ненужности расчета, как сигнал к действию.