Птицы
Шрифт:
Мистер Хэмм подул на кашу в ложке и отправил ее в рот. Проглотив, продолжил:
– Иногда он ко мне заглядывает. Я всегда рад его видеть. Ну еще бы: столько пережили вместе.
– Простите, – удивился Финч. – Кто к вам заглядывает?
– Так капитан Борган же!
Финч сперва решил, что ослышался, но быстро все понял. Он различил едва заметные искорки сумасшествия в глазах за круглыми стеклами летных очков.
– Но, сэр, он ведь отправился в путешествие! – тем не менее возразил мальчик. – Больше десяти лет назад!
– Ха! Скажешь тоже, путешествие! Нет, он все еще тут. Хранит старика. Ты ведь не знаешь его, да?
– Он уехал, когда я был совсем маленьким.
Мистер Хэмм оставил слова Финча без внимания и, оторвавшись от ужина, принялся копошиться в стоящих у кровати коробках.
– Есть тут у меня кое-что… Где же она?.. А, вот! Нашел!
Достав из коробки старую коричневую фотокарточку, он протянул ее Финчу. На фотокарточке был изображен небольшой изящный дирижабль с размашистой надписью «Дженнигль» и двумя трафаретными головами воронов на борту. Подумать только, этот красивый аэростат и развалюха, засыпанная снегом, внутри которой Финч сейчас сидел, были одним и тем же судном!
Перед дирижаблем стояли двое. Одним из них был сам мистер Хэмм в неизменных летных очках: штурман выглядел моложе, но трезвее упрямо выглядеть не желал. Он обнимал за плечо высокого молодого человека в черном мундире с двумя рядами блестящих пуговиц и в плаще. Внизу стояла подпись: «Уирджилл Хэмм и капитан Тристан Моротт Борган».
Финч прежде никогда не видел хозяина дома № 17. Тристан Борган был довольно красив и напоминал книжного героя: узкое белоснежное лицо, орлиный нос, черные глаза, тонкие губы и длинные смоляные волосы, развевающиеся на невидимом ветру.
– Очень печальный… – прошептал Финч, но мистер Хэмм услышал.
– Печальный, да, – угрюмо сказал старый штурман. – Он никогда не смеялся. Как потерял Камиллу, будто потерял и вкус к жизни.
– Камиллу?
– Его жену, – пояснил старик. – Прелестная была женщина. Из таких, которые во снах снятся. Добрая. Веселая. Улыбчивая. С огромными бездонными глазами. Просто чудо, хоть и с одной ручкой всего лишь. Капитан ее так любил… Он был человеком, который не мог принимать удары судьбы и не считал нужным с ними мириться… он был таким… настоящим…
– Сэр, вы плачете?
Мистер Хэмм вздрогнул и, подняв очки на лоб, протер глаза рукавом.
– Не обращай внимания! Это воспоминания лезут наружу. Старому солдату такое простительно. Мы воевали за право плакать когда захочется.
– Вы сказали «был», – напомнил Финч. – Капитан ни в каком не путешествии, да?
– Эй! – неожиданно резко и зло воскликнул мистер Хэмм. – Я просто оговорился, парень! Просто оговорился!
Старый механик так же быстро успокоился и продолжил перебирать ложкой кашу – кажется, он искал в миске закопанный клад. А затем вдруг поднял на мальчика настороженный взгляд и прищурился.
– Так ты просто решил навестить старика или зашел по делу какому? Прежде, помнится, ты сюда не забирался.
Финч закусил губу. Отправляясь к мистеру Хэмму, он придумывал, как расспросить его так, чтобы тот ничего не понял, и вдруг поймал себя на мысли, что нужно просто рассказать старому штурману все как есть. Мистер Хэмм не выдаст его, он не пойдет звать констебля и уж точно не станет сообщать в приют.
– Я пришел узнать у вас кое-что, мистер Хэмм, – осторожно начал мальчик. – Только пообещайте, что никому не скажете!
– Зачем это? – с подозрением покосился на него старик.
– Пообещайте! – потребовал Финч. – Иначе все будет очень плохо! Меня заберут в приют и…
Старик нахмурился.
– В приют? Что стряслось, парень?
– Дедушка куда-то пропал, – сказал Финч.
– Как это пропал?
– Я пришел из школы, а его нет. И в доме его нет. Там было окно открыто, в его комнате. И след на подоконнике, как будто кто-то выбрался из окна. Вот я и пришел спросить, вы не видели дедушку сегодня? Он никуда не выходил? Может, вы видели, как кто-то… вылез из нашего окна? Или подлетал к нему?
– Подлетал?
– На какой-нибудь летающей штуковине. Вроде кнопфа.
– Не было здесь никаких кнопфов. И возле окон я никого не видел.
Финч огорчился. Еще одна зацепка ни к чему не привела. Ему начало казаться, что он ни за что не отыщет дедушку.
«Я точно отсталый! – с горечью подумал Финч. – Совсем отсталый! Правильно все говорят!»
Мистер Хэмм меж тем продолжал:
– И дедушку твоего сегодня я тоже не видел. Нехорошо, что он пропал. Странно это. Он ведь никогда никуда не пропадал раньше. Надежный, как полковые часы. Может, это как-то связано с тем… Черным?
– С кем? – Финч подобрался.
– С Черным, – повторил мистер Хэмм. – Ну, с Человеком в черном.
– Какой еще Человек в черном? – со все возрастающей тревогой прошептал Финч.
– Пару дней назад сюда приходил мрачный тип в цилиндре и черном пальто с воротником из перьев, как у вороны. У него еще была трость, какие таскают с собой важные господа. Они с твоим дедом вышли из дома во двор, спорили. Человек в черном что-то требовал от мистера Фергина и, как мне показалось, угрожал. Я думал вмешаться, но не успел: высказав все, что думает, чужак поспешно удалился. В переулке за калиткой его ждал экипаж – из этих, пятиколесных, двухэтажный.
– Фроббин, – подсказал Финч.
– Да. Черный фроббин.
– Вы сказали, что Человек в черном угрожал дедушке? О чем они говорили?
Старик почесал макушку, припоминая.
– Дедушка твой говорил Человеку в черном, чтобы тот убирался прочь, что его ответ тот же и что он уже забыл, как это делается. Как-то так… А Человек в черном все твердил такое слово чудное… как бишь его? – мистер Хэмм задумчиво почесал подбородок. – «Хелленкопф», или «Гелленкопф», или… да, «Гелленкопф». В войну много карт приходилось расшифровывать, и чаще всего они были на вражьем языке. Вот и наловчился запоминать такие, похожие на ругательства и чихание слова.