Птицы
Шрифт:
На другом снимке пара констеблей держала за шиворот опасного с виду типа, закованного в кандалы. На заднем плане снова стоял муж вдовы Лилли. Этот заголовок сообщал: «ДУШЕГУБ МАКГРЕЙВ ВЫСЛЕЖЕН И СХВАЧЕН!»
На третьем снимке была запечатлена женщина, обнимающая мальчика и девочку. Муж вдовы Лилли был и здесь: о чем-то говорил с каким-то джентльменом в клетчатом костюме. Он стоял довольно далеко, и фокус с него сместился, но характерные черты (нос с горбинкой, аккуратные бакенбарды и прищуренный лисий взгляд) угадывались. Заголовок и небольшая заметка под ним проясняли картину: «ПОХИЩЕННЫЕ ДЕТИ НАШЛИСЬ. Томми и Лиззи Фоули найдены и возвращены живыми и невредимыми благодаря решительным действиям полиции».
– Он здесь везде! – взволнованно проговорил Финч. – На каждом снимке! Но почему?
– Вот и мне стало любопытно, – сказал мистер Франки. – Благодаря этим заметкам я сделал вывод, что он как-то связан с полицией, и начал копать. Изучив все громкие криминальные дела за последние десять лет, я выяснил, что муж Лилли Грейвз, Лайонел, – полицейский сыщик из Докери. И когда я раскопал это, возник закономерный вопрос: как так вышло, что в доме, в котором столько людей исчезло неизвестно куда, случайным образом жил сыщик?
– Случайным?
– Вовсе не случайным, Финч!
Мистер Франки снова принялся бродить по гостиной. Он сложил руки за спиной и сгорбился, будто высматривая что-то у себя под ногами.
– Я узнал, что чета Грейвз, – сказал старик, – поселилась здесь относительно недавно – около семи лет назад. Уже после половины исчезновений.
– То есть они не причастны к исчезновениям?
Мистер Франки бросил на мальчика взгляд, полный сомнений.
– Сыщик селится в таком доме… – раздраженно из-за недогадливости Финча проворчал он. – Подумай как следует, мальчишка! Разумеется, это неспроста!
– Так зачем я вам понадобился, сэр?
– Ты пойдешь к Лилли Грейвз и все разузнаешь.
– Я?! – поразился Финч.
– Я не могу надолго покидать квартиру.
– Но почему?
Мистер Франки сдвинул кустистые брови:
– А это уже мое личное дело! Разговори вдову Лилли: думаю, именно исчезновение ее мужа – недостающий фрагмент, который все прояснит.
– Но как я ее разговорю? – спросил Финч. – Она мне ничего не скажет!
– Скажет, я уверен.
– Откуда вы знаете?
– Вот откуда. – Мистер Франки вытащил из-под манжеты шлафрока еще одну вырезку и протянул ее мальчику.
На ней не было снимков, лишь коротенькая заметка:
Супруга полицейского сыщика из Докери, пропавшего во время последней снежной бури, заявляет, что ее муж вовсе не исчез, а был убит, расследуя странные исчезновения.
Весь прошлый месяц безутешная дама осаждала полицейский участок, обвиняла коллег своего мужа в безразличии, преследовала господина главного судью района Докери, требуя от него действий, и даже грозилась привлечь к делу адвокатов. При этом она так и не смогла предоставить какие-либо убедительные доказательства не только своих слов, но и того, что ее пропавший супруг занимался упомянутым расследованием.
С прискорбием сообщаем, что докторам пришлось прописать ей меланхолическую микстуру, чтобы унять ее острые истерические приступы».
– Вы думаете, это о вдове Лилли? – спросил Финч, дочитав.
– Нет, о моей бабушке Беллатрис! – возмущенно воскликнул мистер Франки. – Конечно, речь о вдове Лилли. Все сходится. Она что-то знает. Думаю, тебе не составит труда выяснить подробности, ведь эта женщина и сама отчаянно хотела быть услышанной.
– До меланхолической микстуры, – веско заметил Финч.
– Будем надеяться на лучшее. – Старик ободряюще похлопал мальчика по плечу и мягко, но уверенно потолкал его к выходу. – Тебе не стоит ее бояться – она совершенно безобидна, как мышь с перебитыми лапками. Так что запасись терпением и вниманием, отправляйся вниз и попытайся узнать как можно больше.
– Но…
– И поскорее! – сказал мистер Франки, захлопнул дверь и уже из-за нее добавил: – Это очень важно!
Напоследок показав двери язык, Финч направился на второй этаж…
…Дверь квартиры № 2 была синей и потертой. Финч неуверенно потоптался перед ней, взял себя в руки и позвонил. Колокольчики скорее заскрипели, чем зазвенели.
Вдова Лилли открыла дверь. Не сказав ни слова, она развернулась и пошаркала вглубь квартиры.
Да уж, такого Финч точно не ожидал, но все же особого приглашения дожидаться не стал и, войдя в темную прихожую, прикрыл за собой дверь. А затем медленно и осторожно двинулся по коридору.
Вдову он нашел в гостиной. Покачиваясь в кресле-качалке, она вязала шаль; рядом с хозяйкой на полу стояла большая корзина с клубками черных ниток.
– Мэм, можно присесть? – спросил мальчик.
Вдова Лилли управлялась со спицами резко и дергано, но при этом на лице ее застыло отсутствующее выражение. Услышав вопрос Финча, она кивнула и указала на пустое место на диване рядом со старым выключенным автоматоном. Тот сидел, опустив голову и сложив латунные руки на коленях. При этом механоид был заботливо укрыт зеленым пледом.
– Наверное, он совсем замерз, – неловко пошутил Финч.
– Макли, – сказала вдова Лилли, не поднимая глаз от спиц. – Как я рада, что ты снова говоришь. Я так давно не слышала твой голос.
– Мэм, я… – Финч хотел было представиться и объяснить, зачем пришел, но вдова Лилли дернула головой и проворчала:
– Ты так давно не говорил со мной. Твой ключ где-то потерялся. Он потерялся вместе с Лайонелом, но ты снова говоришь со мной. Как в старые времена. Ты расскажешь мне что-нибудь, Макли? Ты ведь рассказывал такие чудесные истории. Я так скучала по ним. Расскажи мне что-нибудь, прошу тебя…
Безумная женщина принимала Финча за автоматона, и он почувствовал себя так неприятно, словно вдруг стал свидетелем любовного признания. В голосе вдовы было столько неизбывной тоски, будто она встретила давно забытого и потерянного друга, который успел состариться и смертельно заболеть за время их разлуки.
– Я так давно не слышала тебя, – продолжала вдова Лилли. – Я так скучаю по нашим беседам, скучаю по былым временам… скучаю по нашему дому.
– Но… но вы дома, мэм! – ничего не понимая, сказал Финч.