Чтение онлайн

Пташка начитает быстро щебетать, закапывая себя всё глубже. А нужно было лишь ухмыльнуться, чтобы так её завести.

– Член – это тоже мышца, пташка, – подмигиваю ей.

– О, – хмыкает она, закатывая глаза. – И учебник по биологии за восьмой класс тоже попроси.

– Забываешься, пташка.

– Именно. Забываю, что ты невыносимый. Я хотела тебя увидеть, а ты…

– Хотела, значит?

Хуйня какая-то.

Ясно, что надо бы заглянуть в медблок – давление хреначит, будто движок старый прогреваю в лютый мороз.

Девчонка в очевидном признаётся. Не должно быть реакции. Ноль реакций, сука, понятно?

Но с хуя ли так приятно, а?

Я хлопаю ладонью по бедру:

– Сюда иди, пташка.

– Нет, – она поднимает подбородок.

– Сюда.

Повторяю жёстче, но только вижу, как она скрещивает руки на груди.

Недовольство льётся с неё, как духи: терпкое, острое. Брови сведены, подбородок дрожит от злости.

Сука. Реально ведь в себя поверила.

Походу я позиции сдаю, если она решила, что может вот так перечить. Хамить.

Стоять тут и смотреть на меня снизу вверх, будто у неё тоже есть право голоса.

Вот после такой херни – когда позволяешь девчонке выёбываться – окружающие перестают тебя уважать.

Я выбрасываю окурок, медленно поднимаясь. Демонстративно. Даю ей пару секунд передумать

– Даже не думай! – она отскакивает к столу, глаза мечутся, будто ищет, чем бы отбиться. – Так с девушками не общаются. Ты должен…

– Я должен был давно тебя выебать, – отрезаю. – И это всё, что я кому-либо должен.

– А вот и нет! Ты пригласил меня на свидание, Самир. Так что… Где моё романтическое свидание? Я требую его!

Охуеть заявочки.

Торможу от ступора. Реально как будто током жахнуло. Кажется, от таких заявочек у меня глаз начинает дёргаться.

Она решила мне условия ставить?

Всё, блядь. Поехали. Мест нет. Вакансия на долбанутую закрыта.

– А ты нихера не перепутала? – рычу.

– Ммм… Нет, – качает головой, как актриса в дешёвом ситкоме. – Это, между прочим, так и называется. Длительное свидание. Ключевое слово – свидание!

Сука.

Я на свиданках никогда не был. И не планирую эту хрень начинать. Пусть влюблённые долбоёбы этим занимаются.

Я не из таких. Мне баб трахать, а не ужины при свечах устраивать.

Раздражение в меня как бензин вливают. Медленно, тягуче. Внутри всё раздувается, херачит злостью.

Секунда – и полыхну, к хуям. Не привык, чтобы кто-то – особенно девчонка с глазами котёнка – так общался со мной.

– Знаешь, что бывает с теми, кто охуевать начинает? – уточняю низким голосом.

Она не отвечает. Только смотрит. Вызов в глазах, как будто она решила сегодня меня на прочность проверить.

Внутри херачит злостью, отравляя всё. И главное – не на неё злюсь. На себя.

Потому что позволяю этой девчонке говорить такое. Ставить ультиматумы. Топать ножкой, как принцесса с ПМС.

Она и правда топает. Громко, демонстративно. В сторону кухни. Щёки пылают, губы сжаты в нитку, руки дёргаются резко.

Бля. Недотрах у неё знатный, вот что. Если после оргазма так себя ведёт. Ноль благодарности.

– Ладно, – ухмыляюсь. – В честь такого дела… Дам тебе позы выбирать.

– Самир, а у вас здесь же есть врач, да? – ахает она.

– Намекаешь, что в больничку отправишь? Хуевый подход, пташка.

– Нет! Просто думаю, что ты явно сошёл с ума! Я не буду терять с тобой невинность в тюрьме. И если… Если ты продолжишь так же грубо себя вести – не факт, что вообще потеряю!

– Завязывай. Твои реплики забавляют, но уже начинают раздражать.

– А твои вообще не забавляют, ясно?! И вообще, я играла по твоим правилам долго. Поэтому пришло время, чтобы я создавала их.

– Если эти правила не касаются…

– Замолчи! Всё, у тебя лимит на пошлости. И ты их исчерпал!

Терпение у меня трескается, как тонкий лёд под сапогом. Хрустит внутри, ломается, и злость выливается в кровь кипятком.

Ненавижу это ощущение – когда меня начинают щёлкать по нервам. Когда девчонка считает, что может, блядь, диктовать условия.

Я двигаюсь – и в следующее мгновение уже возле неё. Прижимаю к кухонной тумбе, нависаю, упираюсь ладонями по бокам.

Воздух между нами дрожит, я почти слышу, как сердце у неё бьётся – быстро, Панически. Сладко.

Глаза у пташки округляются. Дёргается, порывисто втягивает воздух. Страх мелькает короткой вспышкой.

И меня это вырубает нахрен. Приятно. Сочно. Как будто мне под язык мёд плеснули – только этот мёд с острым перцем.

Обжигает, заводит.

– Вот так, пташка, – рычу тихо. – Нехер было меня доводить… Какого хуя!

Выдыхаю уже громче, когда мне в плечо смачно прилетает. Лопаткой. Сраной кухонной лопаткой!

– Я вооружена! – огрызается это чудо, как будто реально способна мне чем-то навредить.

– Сюда дай,– цежу, перехватывая основание.

Но нет. Девчонка держит, как последнюю святыню. Упёрлась. Пыхтит. Крепко. Мелкая, но пальцы как клещи. Бесит. Упрямая до невозможности.

Я спокойно могу вырвать – раз, и всё. Но знаю, что будет больно. А я… Я пока не на той грани.

Пока не хочу, чтобы она от боли визжала. Хочу, чтобы по другим причинам.

– Я не отдам! – пыхтит. – Пока мы нормально не поговорим! Потому что я тоже имею право решать!

– Кто сказал? – рычу, наклоняясь ближе. Челюсть сводит от ярости.