Чтение онлайн

Словно Самир всё решит правильно, единственно верно, так как надо.

И он решает. В один миг мужчина оказывается рядом с моим креслом. И в тот же момент его руки смыкаются на мне.

Подхватывают под спину и под колени. Резко, властно, без предупреждения поднимает меня на руки.

А потом Самир просто усаживается в кресло, где я только что сидела. И устраивает меня на своих коленях.

Сердце пропускает удар. А потом пускается в такой бешеный пляс, что перед глазами всё кружится. Горячая волна ударяет в голову.

Ладони Самира сжимаются на моих бёдрах, удерживая меня на месте. Жар от его касаний проникает сквозь джинсы, прожигает кожу.

Мои пальцы сами скользят по его плечам. Я провожу ладонями выше – к его шее. Кожа горячая, пульсирующая.

Все сомнения исчезают. Растворяются в запахе его одеколона. Тают под его руками. Сгорают в огне, который полыхает между нами.

Мне так хорошо, что словами не передать. Так хорошо, что хочется плакать от счастья.

Я прижимаюсь щекой к его щеке. Щетина колется – приятно, остро, будоражаще. Я трусь об неё, как кошка, мурлыкать хочется.

– Говори что нужно, пташка, – требует Самир. – Я сделаю.

– Обещаешь? – шепчу я.

– Да. Ты, птичка-мозгоклюйка, можешь просить о чём угодно. Всё для тебя сделаю.

«Всё для тебя сделаю».

Эти четыре слова эхом отдаются в моей голове. Снова и снова. Как мантра. Как заклинание. Как самая прекрасная музыка на свете.

Этот человек – опасный, дикий, жестокий, которого боятся даже охранники в тюрьме – говорит, что сделает для меня всё.

Я прижимаюсь к нему ближе. Жмусь всем телом, не допуская ни миллиметра пространства между нами.

Сквозь волнение я озвучиваю всё, что мне рассказала Марго. Подбирая слова, я озвучиваю свою просьбу.

Что Самир скажет? Разозлится, что я лезу в его дела? Скажет, что не его проблема? Или хуже – скажет, что Серёжа заслужил, и это не обсуждается?

Внутри всё замирает. Я перестаю дышать. Только сердце колотится бешено, отчаянно, обречённо.

Но Самир не злится. Совсем. Уголок его губ чуть приподнимается.

– И всё? – он цокает языком. – Хуйня вопрос. Значит, будет этот еблан жить.

– Правда? – выдыхаю я, не веря. – Так просто?

– Я же сказал, пташка. Что сделаю, что надо. Могла по мобилке просьбу озвучить.

– Ну… Тогда бы мы не встретились.

В груди разрастается что-то огромное. Горячее. Пульсирующее. Счастье. Чистое, абсолютное, всепоглощающее счастье.

Мои руки обвивают его шею. Пальцы зарываются в короткие волосы на затылке.

Я глажу его жадно, торопливо, пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждую неровность, каждый миллиметр.

Ладони Самира скользят по моему телу вверх-вниз, гладят, сжимают, прижимают ближе. Кожа под свитером покрывается мурашками там, где проходят его пальцы.

– Спасибо, – шепчу я в его кожу. – Спасибо, Самир. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

Его рука скользит выше – по позвоночнику, к шее. Пальцы обхватывают затылок, чуть сжимаются. А потом – скользят ниже, к подбородку.

Шершавые подушечки давят на кожу – нежно, но властно. Он обхватывает мой подбородок пальцами и чуть приподнимает моё лицо, заставляя смотреть в глаза.

– Но это разовая акция, – произносит Самир твёрже. – Скажу, чтобы того еблана не трогали. Но если он снова влезет в мои дела…

– Конечно! – я быстро киваю. – Я не хотела вмешиваться в твой бизнес, Самир. Честно. Я понимаю, что это не моё дело, что у вас свои законы, свои правила. Просто… Это моя подруга. И её брат. И…

– И Карим. Который ещё выскажет твоей Марго, к кому она за помощью должна приходить. Ему это не понравится.

– Почему?

– Потому что мужик решает проблемы своей женщины. А если она к другим идёт… Словно сомневается, что он решить может. Ставит под сомнение, что он – мужик. А вот ты всё правильно сделала, – добавляет Самир. – Сразу ко мне пришла. Умница.

Его пальцы всё ещё гладят мой подбородок – медленно, лениво, собственнически.

Большой палец проводит по линии челюсти – от подбородка к уху, и обратно. Снова. И снова.

Жар пузырится под кожей, разливаясь пульсирующей лавой. Я буквально плавлюсь от близости мужчины.

Я тянусь к нему. Медленно, глядя прямо в глаза. Я приподнимаюсь – чуть-чуть, чтобы быть ближе.

И в этот момент его руки на моих бёдрах сжимаются. Резко. Властно. Без предупреждения.

– Ох! – вырывается у меня.

Самир подхватывает меня под бёдра и приподнимает, устраивая на себе удобнее.

Мои бёдра раздвигаются шире, колени плотнее прижаты к его бокам, центр тяжести смещается – и я чувствую его.

Твёрдый, горячий, пульсирующий. Сквозь ткань его тюремных штанов и мои джинсы – чувствую. Как он хочет меня. Как реагирует на каждое моё движение.

Жар ударяет в низ живота. Горячей, пульсирующей волной. Я непроизвольно сжимаюсь и от этого движения по телу пробегает сладкая, тягучая дрожь.

Я обхватываю его лицо ладонями. Я глажу его скулы. Острые, жёсткие. Веду пальцами по вискам, по линии челюсти, по подбородку.

Он смотрит на меня – тёмными, глубокими глазами. В них – голод. И я наклоняюсь. Мои губы касаются его губ.

Сначала легко, почти невесомо. Пробуя, проверяя, дразня. А потом я углубляю поцелуй.

Я целую его так, будто это в последний раз. Будто завтра – война, конец света, апокалипсис.

Будто мне нужно вместить в этот поцелуй всю любовь, всю нежность, всё желание, что скопилось в груди.