Чтение онлайн

Самир кивает. И отпускает. Его пальцы исчезают с моего лица, и я чувствую эту потерю физически.

Холод. Пустота. Одиночество.

– Ты тоже, – поспешно добавляю я. – Чтобы не смел ни в какие неприятности влипать!

– Еба, – тянет он, чуть растягивая слова. – Я не из тех, кто чужие приказы слушает, пташка. Но неприятности буду обходить стороной. Ни драк, ни прочего ебланства, которые помешают раньше выйти.

– Потому что, если УДО не будет… То и меня тоже. Ждать я не буду! Судочки таскать тоже. И вообще, если что…

– Бляха. Я ж уже сказал, что всё будет нормально.

– Мало ли что сказал… Мне просто кажется, что если я как следует поугрожаю… Тогда ты действительно ничего не натворишь. И вернёшься быстрее ко мне. Насовсем.

Самир потом коротко смеётся. Чуть закатывает глаза, качает головой – и во всех этих жестах столько нежности, сколько он никогда не признаёт вслух.

– Скоро, пташка.

Обещает он и выходит за дверь. Щелчок замка. Тишина.

«Скоро» – это не «завтра». Не «через неделю». Не «пятнадцатого октября в 18:00».

Это пустота, которую нужно заполнить верой. Это надежда без гарантий. Это – самое ужасное слово на свете.

От него выть хочется. Внутри такая тоска, такая боль, такая пустота, что человеческих звуков не хватает.

В груди – разверстая рана. Она кровоточит, пульсирует, ноет. Каждый удар сердца отдаётся в ней новой волной боли.

Меня тянет броситься за ним. Открыть дверь, выбежать в подъезд, крикнуть, вернуть.

Но я не двигаюсь. Потому что знаю: нельзя. Потому что это только сделает больнее. Потому что он должен идти.

Дверь захлопнулась секунду назад, а я уже умираю.

Внутри чудовищная, липкая, всепоглощающая пустота. Она заполняет каждую клетку, вытесняя тепло, надежду, жизнь.

Мне кажется, я сейчас рассыплюсь на атомы. Просто исчезну, растворюсь в этом утреннем свете.

Самир был дома совсем недолго. Но эти крошечные часы с ним – куда краше всех моих дней в одиночестве.

Мне не по себе снова быть в одиночестве. Квартира, которая ещё вчера казалась уютным гнёздышком, сегодня – огромная, пустая, холодная пещера.

Мне кажется, я живу в каком-то вечном замкнутом круге. Существую в перерывах. А живу – с ним.

Всё остальное время – просто декорация. Фон. Подготовка к встрече.

Я учусь, делаю домашку, хожу в магазин, готовлю есть – и всё это только для того, чтобы чем-то занять время между его появлениями.

Это сложно. Невыносимо сложно – осознавать, что ты не целое, а только половина. Что твоя полноценность зависит от присутствия другого человека.

Сложно и страшно. Я никогда такой не была, а теперь – полностью зависима от Самира.

Мне невыносимо сложно возвращаться к обычной жизни. Заново приходится вливаться в ритм университета, прогулкам.

Заново учусь привычному из-за коротко шторма по имени Тарнаев.

Но…

Как только я нахожу нужный ритм, всё вновь рушится.

– Эвелина, задержитесь, – просит меня преподаватель. – На минутку.

– Конечно.

Я киваю подругам, медленнее собирая вещи после пары. Жду, когда остальные покинут аудиторию.

Я знаю, о чём хочет поговорить профессор Лапин. И мне заранее не по себе. Чувствую стыд за то, что отказалась от всех программ.

Но это тот выбор, который мне следовало сделать. Ради Самира. Ради наших отношений.

– Я заметил, что вы не подались ни на стажировку, ни на обмен, – преподаватель поджимает губы. – Сроки истекли.

– Да, я знаю, Константин Борисович, – я тяжело вздыхаю. – Но это было...

– Можете не благодарить. Я всё оформил за вас.

– Что? Нет. Я же не…

– Вы – не что? Не одна из лучших студенток потока? Не старательная и не идеальная кандидатура? У всех бывают проблемы, я понимаю.

Я готова застонать вслух. Ибо сейчас отказаться от всего и объяснить ситуацию преподавателю ещё сложнее.

В ушах начинает звенеть – противно, высоко, невыносимо. Пальцы, сжимающие лямку сумки, немеют, теряют чувствительность.

Константин Борисович смотрит на меня поверх очков. В его взгляде – мягкое, чуть снисходительное понимание.

Он думает, что я тронута. Что я благодарна. Что он – герой, спасший растерянную студентку от собственной нерешительности.

Если бы он только знал.

– У меня… – начинаю я, и голос срывается. – У меня немного изменились планы. Сейчас я не могу никуда уехать.

– И почему же? – Константин Борисович смотрит на меня поверх круглых очков. – Такие шансы не всем даны, Эвелина. И мне казалось, что вы из тех, кто не упустит возможность.

– Да, но… Сейчас просто… Мои нынешние отношения для меня важнее. И я не могу уехать, иначе…

– Отношения? Влюбились, значит?

Он рассматривает меня. В упор. Не мигая. И от этого взгляда хочется провалиться сквозь землю.

Я чувствую себя маленькой девочкой, которую поймали на шалости. Стою посреди аудитории, мну ремешок сумки, краснею, заикаюсь – и всё это под прицелом этих стальных, всевидящих глаз.

– Что ж, прискорбно, – вздыхает преподаватель. – У вас могло быть великое будущее.

– У меня и будет, – вырывается у меня. – Просто не за границей. Я знаю, чем рискую. Но… Я уверена в своём выборе.

– Искренне желаю, чтобы потом вы не пожалели. Ибо это то решение, которое повлияет на всю жизнь. Знаете, Эвелина, сколько я видел таких, как вы? Талантливых, перспективных, влюблённых. И сколько из них потом приходили ко мне и просили помочь?