Чтение онлайн

Это должно было помочь выяснить, с утра ли работала Сиреневая Шаль или только пришла. Информацию надо собирать как можно полнее.

— Не видела. — Лицо женщины приобрело сочувственное выражение. — И никто не находил. Хотя могли втихаря подобрать…

— Скорее всего, так оно и вышло. — Вздох сожаления вышел таким, каким надо — не трагично-траурным, невелика, в сущности, потеря, хоть и не мала, конечно, а умеренно-раздосадованным. — Ладно, чего уж, пойдет завтра в собес за новой картой… А вы здесь с самого утра сидите или после перерыва пришли?

Вполне уместный вопрос для человека, ищущего потерянный кошелек. Вдруг с утра работал другой сотрудник, который кошелек и нашел? Очень естественно, никакого наигрыша.

— С утра, — улыбнулась женщина, — с девяти часов. А перерыва у нас нет. Не было кошелька, я врать не стану…

— Да я же не говорю… — смутился Савелий. — Просто спросил. Извините за беспокойство…

И ушел, радуясь своей изобретательности и растущему мастерству. Если так и дальше пойдет, то очень скоро уже можно будет подумать об актерской карьере. Съемки, спектакли, поклонницы, богемная жизнь, ранний цирроз… «Нет, я уж лучше в психиатрах останусь», — скромно решил Савелий, как будто кто-то за руку тянул его в артисты. Так, мысли невпопад…

На сегодняшний день у Виктора-аптекаря нет алиби. Или, если быть точным, он сегодня не работал, к месту привязан не был, что наводит на определенные размышления.

Однако, возможно, он уходит ненадолго из аптеки для того, чтобы изнасиловать, убить и вернуться? Здесь же все рядом, до любого места убийства рукой подать? Рядом, да не очень: на ту же Калибровскую минут пятнадцать идти. Даже если и три-пять минут, как на Кондратюка или на Аргуновскую, все равно получается долго: надо переодеться, запереть аптеку и выйти на улицу — минуты две, не меньше, значит, туда и обратно — четыре. Дойти или доехать. Пусть в среднем будет десять минут туда и десять обратно. Душитель не станет бежать сломя голову, привлекая внимание к своей персоне. Итого — двадцать четыре минуты уйдут на сборы и дорогу. Пусть будет двадцать пять, для круглого счета.

Сколько ему надо времени на самое главное?

Савелий остановился на углу Кондратюка и Первой Останкинской и огляделся по сторонам, словно пытаясь прочесть ответ на рекламных щитах. Ничего полезного, конечно, не увидел и свернул направо.

Полчаса точно надо, самое минимальное — минут двадцать. Нет, все-таки полчаса, не меньше: ему еще требуется время на уничтожение следов или на то, чтобы убедиться в их отсутствии. Но даже если он управится за двадцать минут, то в сумме, вместе с дорогой, это будет уже сорок пять.

Чтобы за сорок пять минут никто не поднял шума, интересуясь, куда средь бела дня подевался аптекарь? Вряд ли, особенно с учетом великой популярности «кандидата аптечных наук». Да он же, вернувшись, наткнется на группу возмущенных покупателей, и весь торговый центр надолго запомнит, что такого-то числа, примерно в полдень, аптека около часа простояла закрытой.

Еще и записи в жалобной книге на память останутся, а листы там прошнуровываются и пронумеровываются, незаметно не выдерешь. Опять же — дойдет до хозяйки, будут проблемы. Кому на фиг нужно такое «алиби», гори оно синим пламенем.

Надо бы подать Виталику идею, сравнить график работы аптекаря с датами убийств. Нет, надо присмотреться к человеку получше, а потом уже подавать идеи.

«Снова тороплюсь, — констатировал Савелий, — не делаю никакой разницы между аптекарем и Душителем. А на чем основаны мои подозрения? На том, что в одной из аптек Останкина работает знающий и дружелюбный человек, который с удовольствием дает клиентам советы? По уму, все аптекари такими и должны быть! В наше-то время, когда аптек развелось немерено и конкуренция между ними суровая, надо бороться за каждого клиента, даже если ты не владелец, а наемный сотрудник. Процент-то с выручки все равно идет.

И то, что убийства начались вскоре после появления нового аптекаря, тоже ни о чем не говорит. Косвенно свидетельствует, конечно, но как выражается Виталик, „хотелось бы иметь в руках что-нибудь поосновательнее воздушных замков“. Нет, надо бы еще пообщаться с этим аптекарем, желательно в неформальной обстановке, прощупать его и уже тогда делать выводы.

Пообщаться в неформальной обстановке — здорово, просто замечательно. Только как?»

Додумать Савелий не успел, потому что красный свет наконец-то сменился зеленым, а на проезжей части не стоит думать ни о чем другом, кроме собственной безопасности. А на другой стороне улицы двигался по направлению к метро многолюдный поток. Савелия два раза толкнули, вдобавок тележка какой-то бомжеватого вида тетки проехалась по его правой ноге. Хорошо еще, что тележка была пустой, а ботинки — крепкими. Нога не пострадала, только ботинок испачкался, ну и ладно. Не повод для дисфории. [14]

В битком набитом людьми вагоне тоже как-то не думалось, поэтому Савелий решил отложить поиски способа на потом. Надо еще послушать, что расскажет Виталик. Однако что же это получается? Убийство сотрудника полиции никак не может быть связано с районными поликлиниками, потому что у сотрудников МВД своя медицина, ведомственная. Свои поликлиники, стационары, которые называются не больницами, а госпиталями. На этот раз, выходит, нет никакой связи с поликлиниками? А убитая сотрудница тоже заболела или у нее просто выходной был?

Пива Савелий взял десять банок, с запасом. На креветках тоже не стал экономить — взял два килограммовых пакета очищенных, чтобы спокойно сидеть, есть, пить и беседовать, а не возиться с разделкой. Не забыл и про лимоны с соевым соусом. Только бы Виталик не подвел…

Но тут никто никаких гарантий дать не может, даже сам Виталик. Рабочий день у него ненормированный, плавно перетекающий в рабочую ночь. Нагрузит чем-нибудь районное начальство, и давай паши.

Савелий в который раз уже порадовался приятностям амбулаторной медицины — ни ночных дежурств тебе, ни огромных переработок. Прием иногда может затянуться минут на двадцать, можно как, например, сегодня, час с небольшим с «бумагостатистикой» провозиться, но это случается нечасто.

А у Виталика работа занимает едва ли не восемьдесят процентов времени, процентов десять — пятнадцать всякие похождения амурного плана. Что же у него на семью тогда остается?

Лариса в чем-то права, когда говорит, что наличие мужа ощущает только по его вещам, которые приходится регулярно стирать и гладить. Шутка — ложь, да в ней намек. Когда-нибудь все это закончится разводом. А может, и нет, некоторые десятилетиями так живут, привыкли. Каждый человек находит в браке то, что искал. Кому-то нужен мир да покой, другим — шум и ярость.