Чтение онлайн

Долго мы и не собирались.

Тихо зафукал стационарный лучемёт: это прочухались те, что в "стакане". Первые лучемётные очереди саданули по обшивке пожарной леталки; я успел выйти из слияния - в последний момент, но вовремя. Кот ответил, ведя беглый огонь из-за приоткрытого щитка левого люка. А из правого, расшвыривая гранаты, уже сыпались Танч и Полоз - моё прикрытие на случай, если охранники ещё боеспособны.

***

Было уже поздно, когда мы с Ликой легли в постель - тихо, по-домашнему, без всяких игр и изысков.

– Не выспишься, Птаха, - сказала она, проводя рукой по моим волосам.

– Угу, - отозвался я, уткнувшись лицом ей в шею.

– Тебе бы идти пора.

– Успею.

– Завтра на работу не пойду, пожалуй.

Я поцеловал её в ушко, отведя пальцем тонкую русую прядь.

В эту ночь мы с ней любили друг друга тихо, просто и нежно, и это было самое головокружительное из всего, что только случалось между нами двоими.

***

Я прыгнул следом за парнями. Я видел перед собой только бронированный борт леталки, которую мне необходимо было приручить, как норовистого коня, и больше ничего; под ноги в размётанной в клочья пене попалось что-то мягкое - я даже не сообразил, что это. Я вошёл в слияние с лету, прежде, чем стукнулся открытыми ладонями и грудью о броню.

Слияние. Мощная, великолепно отлаженная машина, зажатая в рамки кургузого, неуклюжего, непропорционально тяжёлого тела. Уродство. Зачем люди творят такое, неужели они не понимают?

Люк открыт. Дверь кабины открыта. Внутрь влетают, взрываются шипящим облаком гранаты; валятся на пол игрушечные тела.

Отрыв. Рядом со мной Кот, тащит меня куда-то; да, конечно, в люк, в сочащееся газом нутро. Танч и Полоз выволакивают наружу бесформенные тюки.

Обжигающей молнией вдруг вонзается в сознание мысль: боже, какие тюки, это люди, боже, что я творю, кто из них жив, кто из них мёртв сегодня, что же я делаю, я же придумал все это, и там, в пене, мне попалось под ноги, это же тоже, что же я...

– Что замёрз, Птаха?
– орёт Кот и трясёт меня за плечи.
– Давай, давай!

Слияние. В слиянии нет места пустым мыслям.

Взлёт.

Лучемётная очередь в днище.

Я не чувствую боли.

***

Завывающие вопли полицейских сирен неслись со всех сторон - казалось, будто завывает и вопит сам город, возмущённый учинённым над ним насилием.

Я провентилировал салон. Парни уже схватились за мешки с деньгами; действовали споро, несмотря на то, что в крошечной леталке было не повернуться. Танч распаковал поклажу: четыре объёмистых туристских рюкзака из тонкого алакрона; лёгкие и прочные, в сложенном виде такие почти не занимают места, зато очень вместительны. Кот вскрывал инкассаторские упаковки быстро и ловко, будто полжизни занимался именно этим делом; он заглядывал внутрь, мешки с мелочью отшвыривал в сторону, остальные совал в подставленный раскрытый рюкзак.

– Сколько тут, Кот, сколько?
– подвывал Танч, стоя на коленях и растягивая в подрагивающих руках очередной рюкзак.
– Сколько, а?

– Откуда я знаю!
– огрызнулся лейтенант.
– Что я тебе, счетовод? Может, и миллион.

Полицейские леталки выныривали спереди и из проулков, пытались висеть на хвосте. Я уходил легко; я ушёл бы от них, пожалуй, и на обычном флайкаре, а уж мой бифлайный движок, способный вынести машинку на орбиту, полицейским леталкам и не снился. Жаль, что не рассчитан на такое корпус: я бы просто прыгнул в стратосферу, оставив флайкары с носом, и свалился бы в удобном местечке прежде, чем успела бы прочухаться СОИ. Но мне и так было неплохо. Я играл с вертикалью, обходя легавых сверху и снизу, разгоняясь над домами и ныряя в закоулки; расшвыривал их воздушными потоками на виражах и протискивался в такие щели, куда преследователи и соваться-то боялись. Их пока слишком много было вокруг, чтобы оторваться окончательно, но меня это не особенно беспокоило; я метался, сбивая их с толку, рассеивая по ложным направлениям, не позволяя понять, куда рвусь.

Как и во всех операциях Кота, у нас было запланировано несколько путей отхода. В небольшом дворике, имевшем, тем не менее, три выезда на разные улицы, нас ждала машинка - ничем не примечательный колёсный кар. Ещё одна столь же скромная тачка приткнулась в длинном ряду своих товарок на подъезде к продовольственному рынку - благо бурная деятельность там начинала кипеть с раннего утра. Самое удивительное, что обе машинки были не угнаны, а честнейшим образом взяты напрокат. Правда, по липовым документам, но зато за настоящие деньги!

Оба варианта имели один недостаток: требовалось оторваться от полицейских настолько, чтобы обезопасить момент смены машин.

Имелись пути отрыва "пешеходного" - по любимым нашим лейтенантом подземным коллекторам. Тут были свои минусы: потеря мобильности и скорости; достаточно позволить полиции сообразить, куда мы подевались - и нас успеют отрезать.

Так что предпочтительными представлялись схемы комбинированные - со сменой каров и кратковременными переходами по коллекторам. Таких было отработано четыре - изъезжено, излазано и исхожено с секундомерами в руках, затвержено и пронумеровано с характерной для Кота педантичностью. Пока я работал на первую.

Существовал ещё запасной вариант: за городом, замаскированный ветками в уединённой лощинке, нас дожидался тот самый флайкар с розовыми мартышками.

Конечно, можно было бы и махнуть в Нору прямо на нашем броневичке, не озадачиваясь подобными сложностями. Но тогда мы рисковали привести на хвосте такую облаву, какой этот город в городе ещё не видывал, и вряд ли обитатели Норы стали бы испытывать к нам за это благодарность. Саму мысль о чем-то подобном Кот брезгливо и категорично зарубил в зародыше.

Первая схема была моей любимой - самая короткая из всех и самая эффективная. На этапе разработки мне пришлось изрядно за неё повоевать, поскольку предполагала она один щекотливый момент: пролёт на броневичке сквозь длинный, но узкий пешеходный туннель под многоуровневой транспортной развязкой. Прямо в туннеле мы должны были бросить машину и уйти под землю, в старый и разветвлённый коллектор, из которого вертикальный колодец вёл прямо во дворик, где нас поджидал кар. Не слишком большой перегон до колодца другого коллектора - и мы, считай, уже в Норе.