Псевдо
Шрифт:
Я молчал. Мне приходилось сталкиваться порой с такими изощренными и извращенными убийствами, что в голове не сразу укладывалось, что человек на такое способен. Однако эмоций особых это никогда не вызывало. Удивление – не больше. Но детская насильственная смерть всегда оставляла во мне какой-то след. Каждый раз. Они ведь и сопротивления никакого дать не могут, просто кричат.
Жизнь обрывалась в самом начале, не успев толком начаться.
Мать задушила первого, а отчим нанес семнадцать колотых ран по всему маленькому тельцу второго. Семнадцать…
– Ну что, ты едешь? – Кривин хлопнул меня по плечу.
– Да, конечно, – отгоняя дурные мысли, я последовал за ним.
Дежурство близилось к концу. Впереди меня ждали выходные, шанс разгрузиться и забыться хотя бы на время.
Дверь я закрыл на три замка и, не включая свет, прислонился к ней спиной. Наконец-то дом. Тишина и покой.
В абсолютной темноте квартиры бродил ненавязчивый запах хвои – ароматические палочки жглись в моей обители ежедневно. Мне нравилось переступать порог и чувствовать смену обстановки, это помогало отвлекаться от того, что происходило вне этих стен.
Я скинул кеды, положил ключи на тумбочку и заглянул в комнату. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивался свет и тонкой полоской ложился на модель человеческого скелета, безмолвно стоявшего в дальнем углу.
– Привет, Варь.
Радостный оскал в ответ.
– Извини, я в душ и спать. Завтра поболтаем, – сегодня мне хотелось только одного – сна. Долгого и крепкого.
Молчание.
– Не обижайся… Двое мальчишек было. Ты же понимаешь…
Глазницы наполнились грустью.
– Спасибо, ты лучшая, – едва волоча ноги, я добрел до ванной комнаты.
Горячая вода забрала остатки моих сил.
Под боком, что было сил, вибрировал телефон. Не желая окончательно выходить из сна, я перекатился на другую сторону кровати. Еще пара секунд, и он умолк. Сколько сейчас времени, и кто мог звонить, меня не интересовало – выходной есть выходной. Даже Артем и Ева потерпят еще пару часиков.
Не прошло и минуты, как мочевой пузырь возопил о нужде. Блеск. Долго терпеть не получилось, поэтому пришлось шаркать в туалет.
Сон улетучился.
– Доброе утро, – вернувшись в комнату, я поприветствовал Варю и рухнул спиной на кровать. Спешить было некуда, планов особых на день не имелось: зайти в любимую булочную, прогуляться по центру, посидеть на набережной… Может, что-нибудь еще придумается по ходу дела.
Телефон провибрировал три раза и затих. Дотянувшись до него, я смахнул пальцем блокировку с экрана: один пропущенный вызов и одно новое сообщение от Стычко – коллеги-судмедэксперта, который заступил на дежурство после меня. Интересно.
«Утром вызов был. Опять труп с рвотой и клаудовской сигаретой, а эти фургонщики через пару минут приехали и нас отозвали».
Пятый случай уже…
Укоризненный взгляд от Вари.
– Да, ты права. О работе нужно думать на работе, – я с ней был полностью согласен. – Надо бы проветриться!
В глазницах вспыхнул вопрос.
– Ненадолго я… Обещал же, что поболтаем.
Невский проспект оказался чересчур оживленным даже для начала июля – самого разгара белых ночей. Благо, что булочная, в которую я обычно заходил, находилась совсем недалеко от метро.
Завернуть с Невского на небольшую улочку, пройти пару домов и за еще одним поворотом расположилась она – та самая Булочная. Не слишком большая и не слишком маленькая, она никогда не была набита кучей людей, но и никогда не пустовала, персонал вежливый, но не навязчивый… Казалось, что здесь во всем соблюдается золотая середина.
Массивная дверь с легкостью поддалась на толчок ладонью, а мелодичный звон «музыки ветра», неизменно висящей над входом, растворился в галдеже посетителей.
– А можно с собой?
– Вообще-то, я тут стояла…
– Лена, я заняла здесь!
– Как закончились? Совсем?
– А что тут у вас самое вкусное?
Небольшая очередь тянулась мимо витрины с пирожными, тортиками и булочками, от разнообразия которых у посетителей разбегались глаза. Исключением, наверное, были такие завсегдатаи, как я. Невольную улыбку вызвала светловолосая девочка лет пяти с длинными кудрями, прильнувшая к стеклу, что запотевало от каждого ее выдоха. Взглядом голодного хищника ребенок сверлил кусочек «Медовика» на белом блюдце и был готов буквально броситься на него…
– Добрый день! Что будете заказывать?
Я вздрогнул, несмотря на приятный и мягкий голос. Из-за прилавка мне улыбалась девушка с пепельными волосами, поблескивающим пирсингом в носу и недоумением в серых глазах.
Тонкие губы, тонкая изящная шея, тонкие запястья.
На бейдже выгравировано золотистыми буквами далеко не современное имя – Зина. Раньше я ее не замечал. Новенькая.
В списке вещей, которые мне не нравились, перемены входили в первую десятку – восьмое место. Но провалы в памяти я не любил больше – почетное третье место. Они могли говорить только об одном…
– С вами все в порядке?
– Да… наверное… Простите, мне черный кофе, – после невнятного бормотания я выдавил из себя кислую улыбку.
– Что-нибудь еще? Булочки с корицей только-только испекли!
Предложения от продавцов-консультантов и кассиров – седьмое место.
– Нет, спасибо.
– Вам с собой или здесь?
– Здесь, – я расплатился и сел за дальний столик так, чтобы полностью видеть помещение. Плетеное кресло еле слышно скрипнуло, призывая откинуться на спинку, расслабиться и забыть на время обо всем на свете и даже о крошечном провале в памяти… Так я и сделал, немного отпив из матово-черной чашки. Обжигающий терпкий кофе заставил поморщиться. То, что нужно.