Чтение онлайн

— Нет, — качает головой Тимур, — Только проиграть!

И оба мы неправы…

Запасная жена

рецензия на фильм

режиссёр Питер Уэрнер

драма

США

продолжительность 1:32

1994 год

Собираясь умирать, имеет смысл беспокоиться только о жизни. Тем более если известие о неизлечимой болезни застаёт врасплох, а на руках у тебя четверо маленьких детей, которым и после твоей смерти всё так же будет нужна материнская забота. «После меня — хоть потоп», — это удел слабых и безответственных, тех, кто не желает думать о будущем близких, тех, кто не умеет любить.

В нашем обществе принято умалчивать очевидное и делать хорошую мину при плохой игре. Неизлечимым больным не сообщается о предполагаемой дате смерти, причём такой подход считается гуманным. На слуху наставления православного священника, который, не моргнув глазом, заявил врачу, что утаивание от пациента его диагноза и вероятности скорой кончины является не ложью, а всего лишь некой формой условности: «Потому что тот может впасть в уныние, в панику, может совершить что-то несовместимое со смиренной кротостью. Кроме того, больные, как правило, и сами желают обмануться».

Они могут что-то совершить! Они могут принять какое-то решение! Они могут проявить свободу воли! Общество предпочитает, чтобы умирание человека, так же, как и вся его привычная жизнь, прошло в пелене бессознательного. Поэтому и выбирает замалчивание, не преминув попутно напомнить, что уныние считается в христианстве одним из смертных грехов.

Однако обманываться желают далеко не все.

— Я умру? — спрашивает врача героиня фильма, уже догадываясь о смертельной опасности своей болезни.

— Ну, мы все умрем… Может, мне лучше поговорить с вашим мужем?

— Доктор, — кивает она в сторону ребёнка на своих руках, — У меня дома ещё трое таких. Я должна знать. Я должна подготовиться.

Что означают слова «я должна подготовиться» для этой женщины? То, что за крайне короткий оставленный ей для жизни срок она должна успеть обеспечить будущее своих четверых детей.

Героиня фильма живёт в стране, где в тот период времени существует большой недостаток женщин. После её смерти её мужу практически невозможно будет найти ей замену, и поэтому, не в силах справиться с содержанием семьи самостоятельно, он будет вынужден пристроить детей на воспитание в разные семьи. Однако она не готова к такому исходу. Она чувствует себя обязанной найти своим детям новую мать, а любимому и любящему мужу — новую жену. Причем такую, с которой он и после её смерти прожил бы счастливую и полноценную жизнь. Она чувствует себя обязанной найти себе достойную замену.

Героиня фильма поразительно практична и прямолинейна, она не тешит себя или мужа иллюзиями и ложными надеждами. Она ставит перед собой четкую цель и идёт к ней с завидным упорством и настойчивостью.

— У меня кончается время, Мартин, я чувствую это, — сообщает она супругу, побуждая его к согласию со своей идеей. И убедив его в необходимости этого шага, сама отправляется на поиски подходящей жены.

Однако найти — это ещё только часть дела. Крепкая семья — а на другой вариант развития событий героиня не согласна — создаётся упорным трудом и сохраняется только при условии взаимного влечения, уважения, взаимопонимания, учёта личных интересов, доверия и привязанности. И в течение всего фильма, превозмогая собственную душевную и физическую боль, она прилагает все возможные усилия для того, чтобы после её смерти её дети, муж и его новая жена стали настоящей семьёй.

Она учит новую подругу всему, что необходимо в хозяйстве, продумывает всё до последних мелочей, оставляет завещание и отдаёт все необходимые распоряжения. И она же становится инициатором того, чтобы будущие супруги стали близки как супруги.

— Послушай, а тебе разве не больно думать о том, что я была с ним? — спрашивает героиню её преемница.

— Больно, — отвечает ей та, — Больно. Но когда я думала, что ты можешь уйти, мне было больнее.

Теперь она может спокойно умереть. Однако в своих приготовлениях к смерти ей не удаётся учесть одну деталь: тот факт, что она может выздороветь. Когда в семье одна женщина и один мужчина, это привычно. Что делать, когда в одной семье волей сложившихся обстоятельств на одного мужчину теперь приходится сразу две женщины?

— Иди к ней, Мартин, ты её муж. А я была просто запасная жена, на всякий случай. Я думала, что может быть, это надолго, навсегда. Но видишь, не получилось. Иди, — гонит несостоявшегося мужа его несостоявшаяся жена.

— Знаешь, по-моему, это неправильно. Она посылает меня к тебе, ты посылаешь меня к ней. Я напоминаю себе большой каучуковый мяч, который прыгает туда-сюда, туда-сюда, — растерянно замечает мужчина.

— У тебя есть уже и муж, и семья — мои. Ты не уедешь. Мы что-нибудь придумаем. Эта ферма — это твой дом. Твоё место здесь, — убеждает хозяйка дома гостью остаться.

И теперь им уже втроём приходится договариваться о том, каким образом сложатся взаимоотношения в их новом, необычном союзе. А что касается Бога, то он поймёт, — считает виновница всех событий.

Бог распоряжается по-Своему. Однако и Ему не удаётся противостоять силе любви и мужества женщины, которая считает счастье и благополучие близких ей людей ничуть не менее важными и значимыми, чем свои собственные. И спустя двадцать лет её муж, сжимая в объятиях свою вторую жену, произносит фразу, которую он не смог бы произнести без самоотверженности первой:

— Я очень счастливый человек.

Послесловие

В поисках женского счастья

1

Мы живём в сложное, самопротиворечивое время, которое современные философы определяют как эпоху постмодерна. Это странный период человеческой истории, время безвременья, когда все друг другу лгут, и никто ни во что не верит. Французский философ Жан Бодрийяр назвал нашу эпоху временем тотальной симуляции и симулякров — копий несуществующих оригиналов.

Предлагаемый сборник прозы Ларисы Баграмовой отражает характерные черты одной из важнейших составляющих нашего времени — превращение в симуляцию института семьи, а также, ещё шире, отношений между мужчиной и женщиной. Сделанный автором социально-психологический срез данного аспекта реальности, на наш взгляд, весьма точный и тем более актуален применительно к условиям постсоветской России, представляющей собой симуляцию мировоззрения и образа жизни Запада, с одной стороны, и симуляцию традиционных семейно-ролевых отношений, с другой.