Пройдоха
Шрифт:
– Ну, ради меня! – взмолился я. – Не торчать же мне здесь до утра!
– Твои проблемы. Можешь хоть неделю здесь торчать. А я ухожу! – Она приготовилась вставать.
– Алана, не уходи! – Я схватил ее за ноги, и она снова плюхнулась на стул.
– Ты мне платье порвешь, придурок! – чуть ли не в полный голос прошипела она.
– Алана…
– Тихо!
– Алана, я…
– Тихо, говорю! Он смотрит сюда…
Я замер, как изваяние. Хотя нет, изваяния не потеют, и поджилки у них не трясутся от страха. Вот черт, надо же так влипнуть!
– Ну, что там? – осторожно шепнул я после добрых пяти минут напряженного ожидания.
– Ничего. Все пялится.
– Наверное, ты ему приглянулась.
Она фыркнула.
– Пригласи его потанцевать. Ну что тебе стоит?
– Ни за что!
– Алана, мы все-таки партнеры. Надо выручать друг друга в трудную минуту… О, слышишь? Подходящая мелодия! Ну, давай же! У меня уже ноги затекли…
Она помолчала немного, нервно постукивая носком туфли по полу.
– Ну пожа-а-алуйста, Алана. Ну хочешь, я увеличу твою долю в нашем предприятии? Ну, скажем… до 51 процента.
Она только хмыкнула.
– Хорошо – до пятидесяти двух. А?
– Ладно, не торгуйся. Так уж и быть, спасу тебя. Но учти – это в первый и последний раз!
– Алана, ты прелесть! – Я звонко чмокнул ее в коленку. – Давай быстрее, пока песня не кончилась. И следи, чтобы он рукам волю не давал. А то знаю я этого Громова…
«Миранда, готовь маскировку».
Несколько «мух» вылетели у меня из правого рукава, воздух задрожал от формирующейся голограммы. Хотя, как и сказала Миранда, от подобной маскировки мало толку при столь ярком освещении. Но все равно лучше, чем ничего. Я выскользнул из-под стола и стремглав бросился к выходу, краем глаза поглядывая на Громова.
Тому сейчас явно не до меня. Уставился на Алану, как кот на сметану – только что не облизывается. А та что-то щебечет ему, уж не знаю, что она там придумала. В общем, вроде бы обошлось. Я миновал киба-швейцара и, скрывшись в небольшой нише рядом с лифтом, снял маскировку. Остается только подождать Алану, и пора сматываться.
Хотя, если честно, хотелось бы понаблюдать, как они там танцуют с Дариусом. Наверняка то еще зрелище.
Алана появилась у лифта буквально через полминуты.
– Что так быстро? – спросил я.
– Представь себе, обошлась без танцев. Кстати, что это за тип?
– Ох… Лучше тебе не знать…
Мы спустились в холл.
– Ну что, отвезти тебя домой?
– Спасибо, у меня есть деньги на такси. Лучше дуй к себе в «Звезду», как бы тебя там не хватились.
– Ну, как знаешь… И не забудь, что послезавтра… точнее, уже завтра у нас важное мероприятие. Будь готова.
– Постараюсь.
– Ладно, до завтра. И… спасибо, что выручила.
– Чего не сделаешь для партнера, – улыбнулась она.
Я немного помедлил – не хотелось расставаться. Но сказать больше нечего, к тому же действительно пора идти. Я развернулся и побрел к своему взятому напрокат граву.
Впереди еще много дел.
6
Все пошло наперекосяк еще в холле бизнес-центра. Во-первых, нас никто не встретил. Мы с Аланой прибыли на шикарном лимузине, расфуфыренные, как на свадьбу, и, естественно, я ожидал подобающей встречи – по меньшей мере наличия дорожки из красного бархата, живого оркестра и всего такого прочего, что принято на светских приемах. Во всяком случае, на Земле. Но, видимо, подобные традиции только там и сохранились. Здесь же…
Войдя в холл, мы в недоумении остановились на пороге. Народу было много, как всегда, но непохоже было, что все эти люди имеют отношение к нашему мероприятию. В большинстве своем это были не первой свежести джентльмены в не первой свежести рубашках либо в одеяниях довольно-таки вольного покроя (что сразу выдавало в них чужаков – ведь завсегдатаи подобных заведений щеголяют исключительно в деловых костюмах). Занималась эта братия кто чем: кто глушил дешевое пиво из пластиковых баночек, кто закусывал, разложив на коленях пакеты со снедью, кто терзал портативный компьютер. Несколько человек в дальнем углу вообще резались в кости. Присмотревшись, я понял, что играют они на щелбаны.
В помещении холла, практически не развеиваясь, стоял густой сизый дым от многочисленных сигар и сигарет, которыми вся эта орава, будто сговорившись, дружно дымила. Честно говоря, я впервые видел столько курильщиков одновременно. Причем курили они, судя по всему, не только табак, но и сигаретки с легкими наркотиками – у меня с непривычки голова закружилась от дыма. К этим запахам примешивался еще и запах горелой ткани – наверное, кто-то уселся на окурок, а может, затушил его об обивку дивана, что меня тоже не удивило бы.
Спокойно наблюдать за этим сомнительным сборищем нам долго не пришлось. Потому что когда они нас заметили…
…Помню, в приюте нас постоянно пичкали разными образовательными фильмами, в том числе и о дикой природе, дабы приучить подрастающее поколение беречь то немногое, что осталось на Земле из животного и растительного царства, и вообще привить любовь к жизни во всех ее проявлениях. Заядлого эколога эти просмотры из меня не сделали – может, потому, что я благополучно прогулял большую часть из них. Единственное, что мне запомнилось, – это фильмы с подводной съемкой. Мне нравилось смотреть, как движутся стаи мелких рыбешек – слаженно, как единый организм. Кинь камешек в центр такой стайки – и рыбья мелюзга брызнет во все стороны, как осколки от взрыва, причем без всякой толчеи и неразберихи, будто годами репетировали этот маневр. А потом снова соберутся в кучу – так же резко, за доли секунды, поди еще и занимая прежние места в своем рыбьем строю.
Так вот, вся эта братия, собравшаяся в холле бизнес-центра, живо напомнила мне рыбью стайку. Ринулись они к нам, будто по команде, и не успел я даже глазом моргнуть, как мы с Аланой попали в плотное кольцо этих ребят, так что у меня в зобу дыханье сперло от их несвежего дыхания. Только тут я смекнул, что мы нарвались на засаду репортеров, причем тех самых, что с незапамятных пор именуются «папарацци».
Что тут началось… Поднялся жуткий галдеж; репортеры, вооруженные разнокалиберными микрофонами, диктофонами, видеокамерами, а кто и просто блокнотом, принялись наперебой расспрашивать нас о чем-то, при этом некоторые из вопросов повергли меня в искреннее недоумение. Ну, вопросы-то вопросами, от них вроде бы еще никто не умирал, но в тот момент я начал серьезно опасаться, что нас просто-напросто затопчут. Задние ряды напирали на передние, каждый стремился оказаться поближе, карабкаясь чуть ли не по головам коллег. Один из репортеров вообще наступил мне на ногу и слезать с нее явно не собирался. Наоборот, прижимался ко мне, как к родному, настойчиво тыча микрофоном в лицо. В конце концов я потерял терпение и врезал ему локтем под дых так, что он согнулся в три погибели и исчез из виду.