Проводник
Шрифт:
— Вы точно в этом уверены?
— Абсолютно.
— А… все прочие, кто захочет расследовать данный инцидент?
— Найдут в кармане у поляка его документы.
— Это точно?
— Сам их видел.
— Ага, стало быть и за рулём могли сидеть…
— Мог. Но меня там никто не заметил.
— Но ведь водитель сможет вас опознать!
— Он без сознания. Так что, в данный момент, от него толку никакого.
— Хорошо. Но ведь он когда-нибудь придёт в себя…
— Не придет, — совершенно спокойно заметил Проводник. В салоне автомобиля повеяло холодом.
— Однако… — быстро нашелся Филимонов. — Не любите их?
— Есть за что любить?
— Ну… наверное нет. Но мы стараемся так не работать!
— Да ну? — развеселился собеседник. — Мне-то сказки не рассказывайте, ладно? Я ведь не в глухой тайге все это время жил, тоже, слава богу, в курсе дел…
— Ну, хорошо! Но очень вас прошу воздержаться в ближайшее время от таких вот… цирковых представлений. Работе шумиха не способствует.
— Здесь вы правы, — кивнул Проводник. — Тем паче, что и противники наши какое-то время потратят на выяснение отношений. А, значит, и надзор их ослабнет. Кстати говоря, товарищ майор — следили-то за вами! Спутник ваш, мне, между прочим, так и не представленный, интереса особого у них не вызывал!
— Старший лейтенант Костриков, Олег Миронович, — наклонил голову водитель.
— Постойте, — перебил его майор. — Насчёт слежки… это точно?
— Куда ж ещё точнее-то? Вы за десять дней выходили из торгпредства семь раз. Три со старшим лейтенантом, два — с торгпредом, и ещё два раза выезжали в посольство. Все это время за вами следили — и очень плотно. А вот все прочие ваши спутники, такового внимания отнюдь не удостоились.
— Интересно… Это что же выходит — ждали меня тут?
— Вам виднее. Однако же я другого вывода сделать не могу.
— Ничего себе! — Филимонов вытер вспотевший лоб. — Вас послушать, так у нас везде предатели сидят…
— Ну а кого вы сами-то в тюрьмы сажаете? Тоже, надо думать, не всех подряд? Так что, товарищ майор — ищите стукача дома…
— Ладно, — успокоился майор. — Это уже моя забота. Вот, старший лейтенант будет работать с вами. Столько, сколько это потребуется для дела. Вам лично, что-нибудь от нас нужно?
— Пока что, нет. Но за предложение — спасибо! Воспользуюсь.
— Все вопросы можете задавать Олегу Мироновичу. Связь — на нём. Вы ведь свои каналы светить пока не желаете?
— А вы с ними работать не умеете. Надеюсь, что пока…
— Это что же за связь у вас такая интересная? Рации-то у вас нет!
— Телеграф есть. Телефон. Почта. Банки, наконец…
— Постойте… а они-то каким боком тут?
— Ну я ж говорил?! Не все виды связи вы используете, не все…
По узкой улице неторопливо шли два человека. Костриков переоделся и теперь всем своим видом напоминал преуспевающего предпринимателя. Хорошее пальто, добротная фетровая шляпа — солидный, уважаемый человек. Его спутник сегодня выглядел отставным офицером. Расправленные плечи, подчеркнуто ровная осанка и строевая выправка за версту выдавали старого служаку.
— Вот что, Олег Миронович, нам с вами теперь работать долго, так что давайте как-то друг к другу привыкать. Вы по документам прикрытия кто будете? А то вот так, прилюдно, вас по имени-отчеству назову — конфуз выйдет.
— По документам — Вальтер Огенброк, предприниматель. Торговля лесом и сопутствующими товарами. А как я должен обращаться к вам? Олег Иванович назвал только ваш оперативный псевдоним…
— Так моего имени и он не знает, так уж вышло. Что же до документов, так по ним перед вами сейчас Карл Готлиб фон Мекк, гауптман в отставке. Так что — будем знакомы, господин Огенброк!
— Весьма польщён таким знакомством! — приподнял шляпу Костриков.
— Вы в разведке как давно? Опыт работы в Европе имеете?
— Третий год уже. Из них — два года в Австрии и Германии.
— Профиль?
— Связной.
— Это хорошо, переучивать вас не придётся. Майор пояснил, с кем дело предстоит иметь?
— Законсервированные агенты глубокого внедрения.
— Так! — Проводник огляделся по сторонам. — Давайте-ка, вон в том кафе присядем. Я вам кое-что растолкую…
Подошедший пожилой официант принял заказ и вытянувшись, прищелкнул каблуками.
— Чего это он так? — поинтересовался старший лейтенант, когда тот ушел.
— Отставной унтер-офицер. Причём, кадровый. Видит, что перед ним, как минимум, один офицер присутствует, вот условные рефлексы и сработали.
— А с чего вы это взяли?
— Выправка — раз! Подтянут и аккуратен, хотя это вообще-то, нормальная черта большинства немцев. Но у военных, особенно кадровых, она выражена лучше.
— А почему унтер-офицер?
— Здесь несколько официантов. Но он один стоит наособицу, и все прочие на него поглядывают, словно советуются. Есть у мужика опыт и привычка командовать. Офицер в официанты не пойдёт, сейчас уже не те времена, когда они за любую работу брались, лишь бы с голоду не подохнуть. Так что — остается унтер. Соответственно, когда офицера он увидел, то сам к нему и подошел.
— Надо же…
— Учитесь, господин Огенброк! Такие мелочи, иной раз, жизнь спасти могут! И не только вашу.
Разговор прервался, вернувшийся официант ловко расставил на столе тарелки. Открыл бутылку и налил в бокалы вина. Поставил её на стол и почтительно выпрямился.
— Благодарю вас, унтер-офицер! — наклонил голову Проводник. — Чувствуется старая школа, такого не забыть…
— Да, герр…
— Гауптман фон Мекк.
— Яволь, герр гауптман!
— Приятно видеть, что хоть где-то ещё есть старые солдаты, хорошо знающие своё дело! Можете пока быть свободны…
— Яволь! — прищелкнул каблуками официант. Коротко и отрывисто кивнул, повернулся и отошёл к своему привычному месту.
— А зачем вам это? Вот так, с ним сейчас разговаривать? Ну, подошел, обслужил… и что?
— Зато теперь он видит в моем лице командира, имеющего право отдавать приказания. Это первое. Далее, представьте себе, что за нами следят… Да не дергайтесь так! Я же говорю — представьте. Вот войдет такой глазастый сюда, сядет за столик… Так, чтобы нас видеть. Где здесь такой, ну-ка?!