Чтение онлайн

Мне захотелось блевать. В тот момент мне было больше всего жаль, что у меня не было этой человеческой функции, так чтобы я мог изгнать все то, что я чувствовал. Все это было отвратительно.

— А девочка? Или следует сказать «девочки», так как, похоже, что ты проделывал это какое-то время. Что они думают об этом?

— Поверь мне. Они хорошо проводят время. Большинство из них знают парня немного лучше, чем они знают меня. А парни, просыпающиеся рядом с горячей цыпочкой… думаешь, они жалуются? Нет. — Он цокнул, чтобы преувеличить свое «нет», затем бросил сигарету на землю и потер руки.

— Я говорю тебе, мужик, холод — это больно, но я не могу получить достаточно. Это заставляет меня чувствовать себя живым. — Он рассмеялся, и звук чувствовался несвежим, оставляя дурной вкус в моем рту, точно так же, как сигаретный дым. — Хочешь попробовать? Я уверен, что мы могли бы найти и для тебя кого-нибудь.

Это было отвратительно. И мне было плохо. Я не мог помочь, но интересно, куда, черт возьми, ушел настоящий Скаут, потому что это был не он.

— Бальтазар сожжет тебя за это.

— Не важно, чувак, — сказал он. — Не говори, что ты не мечтал об этом все эти долгие годы. Не говори, что ты не хочешь сделать это, чтобы быть с Эммой.

— Не так. Это неправильно, Скаут. Эти люди не знаю тебя, еще больше, они не знают того, что происходит с ними. Это мерзко, и ты знаешь это.

— Фигня. Ты настолько…

Я перебил его, наблюдая, как его дыхание выходит туманными затяжками белого дыма, который был похож на облака, блуждающие в незнакомой темноте.

— Скажи мне, что ты не показывал это Мэв. Пожалуйста, Скаут, просто скажи мне это.

Его глаза, которые, как ни странно, были достаточно глазами Скаута, посмотрели обратно на меня, как будто я должен был уже знать ответ.

— Ей это известно около недели.

Идиот, идиот, идиот! Он знал, что произойдет. Как мог он… Что-то во мне сломалось на половину, наполняя меня гневом.

— Что, черт побери, ты наделал? Ты знал, для чего она попытается использовать это. Ты знал! — Я вытащил косу и припер его к кирпичам, не совсем уверенный, что я собирался с ним делать.

— Прости! Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я думал, если она сможет выяснить, как это использовать, то, возможно, он отстанет от Эммы.

Мокрый снег, забрасывающий асфальт, был единственным звуком, который нарушал горькую тишину, которая повисла между нами. Не имело значения, что он сожалел. Не имело значения, что он думал. Даже не имело значения, что потерянная душа как Мэв даже не могла быть в состоянии осуществить это. Я не мог рисковать Эммой.

Я попятился, теряя очертания.

— Прощай, Скаут.

Эмма

Кэш возился с радио, пока не нашел станцию, которая обеспечит звук для кино, в то время как я высунулась из окна и фотографировала трех девушек, сидящих в задней части пикапа, завернутых в одеяло как в коконы. Как бы сумасшедше это не звучало, мне теперь почти понравилось снимать для ежегодника. Теперь я могла управлять шаром проблем, когда знала то, что вызывало их, и когда люди не позировали и действовали глупо, я понимала, что это все отличалось от пейзажных фотографий. Мои кадры стали лучше, наверняка.

Я сделала еще несколько снимков случайных вещей, из которых я думала, я могла бы сделать опрятный коллаж, и после того, как я получила то, что мне было нужно, я сняла пальто и бросила его на заднее сиденье.

— Мы можем выключить это? — спросил я Кэша, возившегося с печкой.

Кэш откинул мою руку.

— Ты смеешься? Тут Адски холодно.

Я подняла окно и уселась обратно.

— Возможно для тебя.

— Итак, ты собираешься рассказывать, или мне придется силой вытаскивать это из тебя?

Я не знала, что сказать. Я знала, что он хотел услышать, но я не очень хорошо лгала, чтобы у меня осталось много вариантов.

Несколько старших, которых я знала, шли к торговой палатке, и я схватила камеру, чтобы сфотографировать их. На широкоформатном экране танцевал хот-дог в цилиндре, в то время как коробки попкорна пели на заднем плане. Я не могла не задаться вопросом, где был Финн.

— Я просто чувствую себя потерянной, — сказала я, наконец, позволяя камере повиснуть на груди. Это была не вся правда, но это не была ложь. Я чувствовала себя потерянной невозможным способом, я начинала что-то чувствовать к Финну. Было тихое перетягивание каната, разрывающее меня внутри. Одна сторона говорила мне сделать то, что было нормально, другая тянула меня по краю причины, где ничто не имело смысл. — Я чувствую, что плыву на парах и не знаю, куда я приземлюсь, и это пугает меня.

— Думаю, каждый иногда себя так чувствует. — Кэш посмотрел в свое окно. Он нарисовал пальцем контур женского профиля на затуманенном стекле.

— Что происходит, когда ты постоянно чувствуешь это? — спросила я. — Что происходит, когда у тебя, наконец, заканчивается газ?

Он вздохнул и подпер голову рукой, усаживаясь на свое место, чтобы посмотреть на меня.

— Тогда ты понимаешь, что я прямо рядом с тобой с канистрой топлива, и ты можешь перестать так чертовски сильно волноваться.

Я улыбнулась, и мы немного посмеялись. Кэш выключил печку и снял куртку, когда кино началось. Оно началось пустынной улицей и одиноким человеком, идущим через город, пустым от живых существ. И все же у мертвых не занимало много времени поднимать. Гниющие и голодные, они заполнили переулки, заняли каждое пустое место, как рогатый скот, который зовут обедать. Кэш вопил на экран, называя человека «ядерный идиот», когда тот загнал себя в угол на дорожке. Я вздохнула. Кто бы ни придумал это гротескное понятие живого мертвеца, очевидно, он никогда не встречал душу.