Провал аналитика
Шрифт:
Тьфу! Чуть не пролетел мимо чурбана, отмечающего очередной зигзаг. Вроде на секунду только прикрыл глаза. Или все-таки не на секунду? Ускорился, чтобы снова догнать чуть оторвавшегося сотоварища. Если следовать за его спиной, то вроде еще терпимо держать темп, без этого ориентира уже давно бы выпал.
Тяжело переставляя чугунные ноги, все-таки догнал этого бегуна и пристроился ему в кильватер. Небольшое ускорение далось тяжело, аж в глазах потемнело. Но двигаться за чужой спиной было заметно легче. На очередном повороте нашей змейки нашел силы поднять голову и присмотреться к своему поводырю. Высокий жилистый двадцатилетний азиат. Не уверен правда, что здесь есть Азия, но в моем мире его бы непременно так классифицировали. Глаза на заветренном лице были прикрыты, а на губах играла легкая полуулыбка. Блин! Да ему же эта легкая пробежка в кайф! В боку сразу закололо и захотелось сдохнуть. Но нельзя, надо нарабатывать авторитет в этом патриархальном зверинце. Тяжело выдергивая ноги из песка, снова попытался сосредоточиться на огибании этих проклятых пеньков.
***
Рекрут Хасиль Вилего, Лойская пехотная академия
В Академии Хасилю нравилось. Можно было выспаться всласть до самого рассвета. Дома приходилось вставать затемно, нехитрый кочевой быт требовал полной отдачи от всех членов многочисленного семейства. Начиная от маленьких детей и заканчивая старенькой улыбчивой бабкой Юлшей, затемно отправлявшейся в бескрайнюю степь на поиски вкусных корешков зеленчака. Никогда не обсуждавшаяся, но всем понятная дневная норма давалась бабке с каждым днем все труднее. И она пропадала в степях сутки напролет, стараясь и отработать свое место у очага, и отсрочить попадание на зуб свирепым степным койотам. Двухлетнюю сестру отпускать к койотам было жалко, поэтому она помогала матери с шинковкой травы. Ну а сам Хасиль с отцом и братьями охранял гордость и залог выживания семьи — небольшой табунок в дюжину голов тонконогих длинноухих лошадок.
Хасиль улыбнулся, вспомнив дом, и через привычный прищур (здесь это было не нужно, а вот в степи хитрый злой ковыльный ветер не прощал, широко распахнутые глаза можно и не донести до дома) заметил, что на него пялится тяжело топающий сзади Неправильный.
Хасиль поежился. Остальные будто не замечали неправильности этого демона. Детское личико с холодными взрослыми глазами, неловко засунутая в покореженные (будто это может хоть кого-то обмануть) доспехи туша, тройной жор на завтраке, тяжелые следы в рыжем песке, настолько глубоко продавленные, что впору было бы жеребцу с бронным всадником. Все остальные смотрели на демона и делали вид, что ничего не замечают. Даже когда демон сделал ЭТО с Бааром Шрамом, все будто тут же забыли. Вообще все очень странно. Зачем-то сменили Наставника Уличного Боя. Это конечно не Хасилева ума дело, но прежний Наставник Шай никогда не допустил бы ТАКОГО. Нет, Шрам Хасилю, конечно, не нравился, но это зло было привычное и понятное. Отец, когда две декады назад привез растерянного и ничего не понимающего Хасиля в знаменитую Лойскую Пехотную Академию, предупреждал о таких как Баар. А вот чего ожидать от демона Хасиль не знал.
По раздумью, он все-таки решил не бежать впереди следов. Раз демон притворяется человеком, то не будет же он срывать свое притворство из-за какого-то недоученного степняка. Надо только делать вид, что ничего особого и не происходит.
Хасиль чуть не сбился с шага. Он вдруг понял, что все остальные именно до этого уже давно и додумались, поэтому и ведут себя так! Все-таки туго он соображает, надо больше работать с Наставником Грамоты Даригом. А то так и останется тупым конепасом, как называют его некоторые друзья по бараку.
***
Рекрут Кир, Лойская пехотная академия
Закончился наш челночный бег внезапно и сразу. Впереди бегущий азиат вдруг свернул с проторенной колеи и встроился в непонятно, когда появившуюся шеренгу. Десяток рекрутов, среди которых с удивлением обнаружил знакомого боевитого дедушку, стоял ровной хоть и тяжело дышащей линейкой. Пристроился в самый конец. Сержант прошел мимо нас, одобрительно поцокав языком, чуть задержался возле меня и поощрительно стукнул в плечо. Типа похвалил. Блондинистого ирокеза, кстати, в строю не наблюдалось, сдох на дистанции.
Павшие в борьбе с аэробными нагрузками товарищи подтянулись в течение десяти минут. После чего нас отконвоировали к брусьям и турникам. Вот тут уже мне пришлось краснеть и стыдливо прятать глазки. Вообще чудо что, хотя бы один раз свой родной центнер, вдобавок облаченный в тяжеленную кожу, смог подтянуть на турнике. Дома оно вообще мне было не по зубам, недавно в зале пробовал, даже свой вес до перекладины не дотягивал. А тут, чудо чудное, с отягощением разок выдал, гравитация подыгрывает, не иначе. Остальные рекруты кряхтели и пыжились, но пяток раз на турнике вымучивали почти все. Черт, норматив ведь установлен какой-нибудь, неприятно быть отстающим.
К счастью, общефизическая подготовка на этом закончилась. Мой первый настоящий день в качестве рекрута еще даже не перевалил зенит, а ноги уже еле волочились. И это еще под лечение попал, без него те самые ноги уже протянул бы. Нестройной пошатывающейся колонной нас отвели в знакомый овраг — тридцать секунд на помыться и напиться. И еще одна короткая прогулка, на этот раз в просторное светлое помещение, которое язык не поворачивался назвать бараком. В отличие от нашей спальной казармы здесь по всей длине здания шли широкие мутноватые окна, придавая помещению вид классной комнаты. Каковой она, впрочем, и оказалась.
Бессистемно рассевшись по двое-трое на узковатые скамейки, мы оказались лицом к белой отштукатуренной стене, заменявшей, судя по угольным росчеркам, доску. Странно, бумагу какую-то смастерили (на утреннем построении офицеры точно пользовались), а вот до мелков не дошли. Плюхнулся на крайнее возле окна место в середине первого ряда. Причем, большинство моих одноклассничков явно сели на свои привычные места, но вот именно эта скамейка оказалась свободной. Странно, место козырное, возле окна. Наверное, раньше оно принадлежало кому-то из сегодняшних отчисленцев утренних. Или угодивших в лазарет.
Черт, даже догадываюсь кому козырная скамейка на три персоны раньше принадлежала. Как-то не уживаемся мы с Мажором, тесноват этот мир для нас двоих. Но вскакивать было уже поздно. Во-первых, это не солидно. А во-вторых, рядом со мной уже пристроился дохлый рыжеволосый паренек, чтобы встать, пришлось бы выталкивать его. В классе могло поместиться человек пятьдесят, поэтому наши четыре десятка расселись достаточно свободно. Ну а то, что десятки остались после утренних издевательств неполными, этому весьма способствовало.
Развалившись на своих скамейках, мы стали совсем похожи то ли на студентов-переростков, то ли на участников родительского собрание. Только капрал, забравшийся на специальное возвышение за нашей спиной, чуть портил впечатление. Через пару минут в класс подтянулись лазаретные. Мажор ввалился вместе с Пегим. Рыжий рядом со мной скукожился, но Мажор, бросив быстрый взгляд на капральскую кафедру, бузить не рискнул и, смерив меня напоследок мрачноватым взглядом, подхватил Пегого и утопал куда-то к задним столам третьего ряда. Ну и слава богу.