Противостояние
Шрифт:
буркнув:
— Пчела.
— Имя у пчелы есть?
— Угу. Санина, Лена, — пробурчала с полным ртом и смутилась, медленнее есть
стала.
— Ну вот. Хорошее имя — Лена.
— В связные к нам напрашивается, Иваныч, — сказал командир и вдруг светло
улыбнулся, взгляд при этом потеплел, стал добрым, а совсем нестрогим и негрозным.
У Лены от сердца отлегло. А то ведь как боялась с ним разговаривать, даже душа в
пятки ушла.
— А что? Хорошее дело. Девушка сразу видно, бойкая, такие нам нужны. Ну, а что
с дисциплиной проблемы, так обучим.
— Болтливая, — бросил командир насмешливо. Лена чуть не подавилась — это с
чего такой вывод? Уставилась на мужчину пытливо и испуганно. А тот к политруку
развернулся:
— Хвастливая. И бумага, говорит, у меня есть, и данные по железной дороге, и
даже аусвайсы.
— А может, правда, есть?
Лена есть перестала, замерла, поглядывая на мужчин, что вроде меж собой говорили,
но вроде для нее. И чуяла насмешку.
Ладно.
Отодвинула кашу, за занавеску ушла, там топчан, шинелью застеленный — как раз.
Пиджак скинула, платье, из майки сокровище достала и обратно оделась. Положила
молча перед командирами добытое благодаря Пантелею. Иваныч крякнул и заулыбался:
— А ты говоришь, Георгий Иваныч, мол, хвастается.
Майор пристально изучил документы, и пытливо уставился на девушку. Та кашу
доедала, только за ушами пищало.
— Откуда?
— Я же сказала. И еще, — дух перевела наевшись. — С нами военврач.
Мужчины разом посерьезнели:
— А вот это очень кстати, — хлопнул ладонью по столу Иван Иваныч. — Из
медиков у нас две сестры. Девушки толковые, да что могут? А раненых-то хватает.
Некоторых второй месяц на ноги поставить не можем.
Лена кивнула.
— Янек поможет. Только сам ранен был. Здесь немцы где-то лесок с раненными
разбомбили.
— Слышали.
— Он оттуда. С ногами проблемы.
— У нас подвода есть, — майор понял, к чему девушка клонит.
— Хорошо, — улыбнулась: вроде бы все и выяснилось. — Вы своим скажите, чтобы
сверток отдали — у меня одежда там. И оружие, пожалуйста.
Георгий Иванович губы пожевал, изучая Пчелу, глянул на товарища. Тот хмыкнул,
головой качнув и, глаза прикрыл, соглашаясь.
— Ладно, отдадут, — нехотя согласился и майор.
— Где связную разместим?
— С медсестрами.
— Дело, — и встал. — Идем дочка.
Лена свой аусвайс забрала, в пиджак сунула, под удивленный взгляд командира и,
за политруком пошла.
И не видела, как усмехнулся Георгий ей в спину, обескураженный ее поведением.
— К сестрам определишь, — приказал бойцу у избы Иван Иванович и вернулся к
другу.
— Что скажешь?
Тот пальцами побрякал по столу и рассмеялся:
— Ой, не знаю, Иваныч, но что-то в ней есть.
— Тогда поживем — увидим.
Лену Саня нагнал, остановил, сунув миску с кашей в руки.
— Поела уже.
— Да ну?
— Ага. Гляжу, оружие вернули, — кивнула на автомат на его груди.
— Есть такое.
— Мое забери. Сверток тоже.
— Ты куда?
— К медсестрам, — буркнул паренек за ее спиной. — Там жить будет.
— Ладно, туда и принесу, — заулыбался Дроздов.
Землянка медсестер оказалась в самой дальней стороне от центра расположения.
Вокруг на веревках, натянутых мех сосен, сушились бинты, ленты материи, исподнее.
— Там госпиталь, — буркнул опять парень, кивнув на виднеющуюся избу, метрах в
полсотни от землянки.
— Спасибо. Меня Пчела зовут, — улыбнулась ему. Он носом шмыгнул и покраснеет
отчего-то:
— Сашок.
— Приятно, — засмеялась и пошла внутрь своего нового жилища.
Добротная, вполне сухая и довольно просторная и светлая комнатка, была по-женски
уютно обустроена. На столике стояли полевые цветы в гильзе от снаряда, висели
занавески на оконце. Стояли даже настоящие тумбочки. На гвозде, на вешалке
висела одежда, в углу стояли сапоги. А прямо стояли три лежанки в ряд. На одной
сидела курносая девушка и что-то подшивала.
— Здравствуйте. Я Лена… вернее Пчела.
У девушки лицо от такого приветствия вытянулось.
— Надя, — протянула.
И Лена осела на табурет у стола: Надя. Опять — Надя. Ничего общего внешне ни с
погибшей подругой, ни с оставшейся далеко в Москве сестрой, но одно имя чего
стоило.
— Что — то не так?
— Так, — протянула. — Я с вами поживу, ничего?
— Живи, — плечами пожала.