Чтение онлайн

Ближе к концу ужина посланник Тьерри немного ожил и осторожно поинтересовался у Евы, почему она бросила университет. Та лаконично ответила, что не бросила, а окончила досрочно. Тьерри с минуту помолчал, а затем спросил, почему же она не осталась на Терре-Сицилии для продолжения своей научной работы. Ева соизволила объяснить, что, вопреки распространенному мнению, фундаментальная наука делается не только в таких крупных центрах цивилизации, как Терра-Сицилия, Поднебесная или Материнская Земля. Дамогран, расположенный вблизи Центрального Скопления, представляет собой сущий рай для астрофизиков, особенно тех, кто занимается вопросами происхождения Вселенной. Благодаря близости к Ядру Галактики там можно провести много важнейших исследований, способных кардинально изменить современные космогонические представления.

К удивлению Конте, посланник обнаружил неплохое знание предмета, и постепенно между ним и Евой Монтанари завязалась непринужденная беседа. Разговор шел о гипотезе некоего ван Халлена, и в конце концов оба пришли к единодушному мнению, что она скандальна, безобразна и совершенно антинаучна.

«Черт побери! — подумал Конте, с безотчетной ревностью наблюдая за Евой, которая разом отбросила всю свою холодность и неприступность и увлеченно болтала с Тьерри, обильно пересыпая свою речь мудреными научными терминами. — Так вот где ее слабое место! Жаль, что я не знал этого раньше…»

Впрочем, он понимал, что его знание, скорее всего, ничего не изменило бы. В физике, астрофизике и астрономии он достиг лишь того уровня, который был необходим офицеру военно-космического флота, а беседы с офицером вряд ли могли заинтересовать Еву Монтанари.

Когда ужин закончился, Конте попрощался с присутствующими и покинул кают-компанию, собираясь пару часов отдохнуть перед началом перехода в овер-драйв. Однако в коридоре его перехватил старший лейтенант Бруно Костелло.

— У нас неприятности, коммодор, — быстро отдав честь, доложил он.

Помощник главного инженера (а по совместительству сотрудник Службы Безопасности) был явно взволнован, а его глаза лихорадочно поблескивали.

— Что случилось? — спросил Конте. — Что-то с генераторами?

— Не совсем так, — сдержан но ответил Костелло. — Я нашел… Впрочем, вам лучше самому посмотреть.

— Хорошо, пойдем.

Они спустились на лифте в машинное отделение и вошли в зал маршевого генератора. Дежурный за пультом быстро взглянул в их сторону, поприветствовал легким кивком и сразу вернулся к наблюдению за приборами. Он был на боевом посту, и по уставу ему не полагалось отвлекаться даже при появлении капитана корабля.

Конте обвел взглядом просторное помещение цилиндрической формы, вдоль стен которого тянулись кремового цвета панели с многочисленными экранами и индикаторами. Большинство из них бездействовало, а табло над пультом сообщало, что маршевый генератор находится в режиме ожидания. В центре зала располагалась шахта с винтовой лестницей, ведущей во внутренности генератора; именно туда направился Костелло.

Генератор виртуального гиперполя, иначе называемый супер-ц-приводом или просто ц-приводом, был сердцем любого космического корабля. Он искривлял пространство в пятом измерении, локально увеличивая предельно допустимую скорость перемещения материальных тел во Вселенной — скорость света, благодаря чему межзвездные расстояния, некогда казавшиеся непреодолимыми из-за существования светового барьера, стали доступны человечеству. Также генераторы обладали еще одним полезным свойством — в процессе работы они черпали энергию из самого вакуума и не нуждались во внешних источниках питания, а при соответствующей настройке могли обеспечивать электричеством и все остальные корабельные системы. Генераторы на небольших судах функционировали одновременно в обоих режимах — и сверхсветового привода, и бортовой электростанции. Крупные же корабли, как, например, эсминец «Отважный», были оснащены вспомогательными генераторами, предназначенными исключительно для производства электроэнергии, а главный, маршевый, работал лишь на поддержание овердрайва. Миновав четыре яруса, Конте и Костелло спустились по лестнице на самое дно пятнадцатиметровой шахты, где уже отчетливо чувствовалась вибрация от работающих далеко внизу ходовых термоядерных двигателей.

— Этот уровень вспомогательный, — на всякий случай объяснил Бруно Костелло. — Здесь находится система охлаждения маршевого генератора. Она достаточно проста и надежна, поэтому ее мы проверяем не так тщательно, как остальные механизмы.

Помощник главного инженера провел Конте по лабиринту узких коридоров с переплетением блестящих труб под потолком и наконец остановился перед небольшим люком, выкрашенным в темно-красный цвет.

— В этом боксе хранятся инструмены для ремонта и кое-какие запчасти на случай аварийной ситуации. Старожилы «Отважного» говорят, что последний раз отсюда что-то брали лет пять назад, когда обнаружилась небольшая утечка криогена. Инструменты и детали время от времени проверяют и меняют устаревшие — но не более того.

Когда Костелло открыл люк, автоматически зажегся свет, выхватив из тьмы тесное помещение, примерно два с половиной на четыре метра, обе продольные стены которого состояли из встроенных шкафов и выдвижных ящиков, где, очевидно, и хранились запасные части и ремонтные приспособления. Один из нижних ящиков у противоположной от люка стены был выдвинут, а возле него на полу неподвижно лежал мужчина в синем комбинезоне техника с эмблемой эсминца «Отважного» на рукаве. Его голова была неестественно повернута вбок, лицо искажено жуткой фимасой, а широко распахнутые глаза остекленело смотрели в пустоту. С первого взгляда было ясно, что он мертв.

— Я его не знаю, — спустя несколько секунд произнес Конте.

Помощник главного инженера кивнул:

— Да, он не из наших. Скорее всего, попал на борт во время дозаправки. Это был самый подходящий момент.

— И давно он мертв?

— Я, конечно, не доктор, но думаю, что не менее полусуток. Кто-то свернул ему шею. Несчастный случай полностью исключен.

Конте прошел внутрь бокса и опустился на корточки перед мертвецом. На вид тому было лет сорок, может, немного больше, его крепко сбитая фигура, широкие плечи и мускулистые руки свидетельствовали о том, что при жизни он обладал недюжинной физической силой. Такому совсем не просто было свернуть шею.

— При нем имелись какие-нибудь документы?

— Нет, коммодор, никаких. Вообще ничего, что могло бы помочь установлению личности. А комбинезон — наш, из тех, которые интендант сдавал на орбитальной станции в чистку. — Костелло наклонился, отвернул воротник комбинезона и показал метку. — Наверно, его украли при транспортировке.

— Н-да, — задумчиво протянул Конте и внимательно осмотрел выдвинутый ящик, где лежало несколько обрезков труб, какие-то клещи и свернутый в кольцо гофрированный шланг. — Здесь есть свободное место. Похоже, отсюда что-то взяли. Интересно, что?

— Сначала я тоже так подумал, коммодор. Но потом немного поразмыслил и пришел к выводу, что дело было иначе.

— А именно?

— Отсюда ничего не брали, сюда собирались что-то положить. Обратите внимание на следы пыли: этот хлам передвигали. Полагаю, чтобы освободить место.

— И для чего же?

— Понятия не имею. Есть у меня кое-какие догадки, однако фактами они не подтверждены. Ясно только одно: что бы ни принес с собой убитый, этим предметом завладел убийца. Если мы сумеем вычислить, что это было, то найдем ответы и на остальные вопросы.