Чтение онлайн

— Полностью согласен с тобой, — кивнул я. — Тем не менее есть люди, которые балдеют от баскетбола и совершенно равнодушны к хоккею. У нас, правда, таких мало, но на других планетах они водятся в избытке.

— Вот чокнутые! — Ричард недоуменно пожал плечами, затем сунул руку в карман и достал оттуда пластиковую карточку. — Держи. Здесь все данные на кандидатуры присяжных, что я сумел раздобыть, не злоупотребляя служебным положением.

Я взял у него карточку, бегло осмотрел ее с обеих сторон и положил на подлокотник кресла.

— Спасибо, Рич. Впрочем, тебе не обязательно было приносить ее. Мог бы просто прислать файлы по почте.

— Но если я и так к тебе собирался, то какая разница. Иногда приятно для разнообразия передать что-то из рук в руки. Если бы ты знал, как меня достало это интерактивное общение на работе! В других отделах идет нормальная коллективная жизнь, а у нас… Ты только представь себе: мой коллега, который занимает соседний кабинет, вместо того чтобы зайти ко мне и поговорить лицом к лицу, связывается по видеофону. А начальник, чей кабинет этажом выше, терпеть не может совещаний «в живую», называя их «вавилонским столпотворением», и предстает перед нами во плоти лишь по большим праздникам.

Ричард был полицейским и работал в отделе информационной безопасности. Время от времени он добывал для меня кое-какие сведения по тем делам, которыми я занимался. Это не противоречило закону, поскольку на Дамогране адвокат имел право нанимать работника полиции для проведения частного расследования в его свободное от службы время. Во многом моя удачливость была следствием сотрудничества с Ричардом — он за версту чуял ценную информацию и не пропускал ни единого ее байта. А осведомленность — залог успеха.

— Вот что, Рич, — произнес я. — Мне нужно, чтобы ты основательно поработал над делом Алены Габровой.

Ага, — он перевел на меня взгляд. — Понял, что вляпался? Только не говори, что я не предупреждал. Ни черта ты для девчонки не сделаешь, это факт. Ей как пить дать прочистят мозги, и видит Бог — она того заслуживает. Добро бы она, прикончив доктора, в панике убежала. Но то, с каким хладнокровием и цинизмом она все провернула, как невозмутимо вела себя до и после преступления, как расчетливо пыталась сымитировать самоубийство… Нет, Игорь, это безнадежно. Присяжные будут суровыми и безжалостными, они не посмотрят ни на ее юный возраст, ни на невинную внешность. Как раз наоборот — это сыграет против твоей подзащитной. Можно не сомневаться, обвинение приложит все силы, чтобы создать образ падшего ангела, чудовища тем более опасного, что его подлинная сущность скрывается под такой привлекательной оболочкой.

Я вздохнул;

— Наверное, ты прав, Рич. Я сильно сомневаюсь, что смогу что-нибудь сделать, но все равно буду пытаться. Как и любой гражданин, она имеет право на квалифицированную и, главное, непредвзятую защиту в суде. А ее прежний адвокат не только с самого начала признал ее виновной, но уже вынес ей свой приговор и занимался ее делом спустя рукава.

Ричард достал вторую сигарету и принялся мять ее между пальцами.

— Да, — сказал он, — Я так это и понял, когда в пятницу ты взялся защищать барышню Габрову. Но сейчас… Гм-м, только не подумай, что я обвиняю тебя в меркантильности, ты с равным усердием отстаиваешь интересы своих клиентов независимо от их финансового положения… И все же я сделал одно любопытное наблюдение: когда ты чуешь большие деньги, у тебя лихорадочно блестят глаза — как у наркомана при мысли об очередной дозе. Вот и сейчас они блестят. В чем дело, Игорь? Ведь опекуны девушки не слишком богатые люди. Они, конечно, обеспечены — но не настолько же, чтобы заплатить тебе бешеный гонорар.

Я взял чашку с уже порядком остывшим кофе и отхлебнул глоток.

— О бешеных гонорарах речь не идет, — невозмутимо ответил я. — Но платят они прилично. Достаточно, чтобы нанять тебя. Сейчас ты очень занят на работе?

— Нет, не очень. После нашей последней облавы большинство профессиональных хакеров затаилось, а с молодняком и любителями хлопот мало, отлавливать их легко и неинтересно.

— Вот и хорошо. Я хочу, чтобы ты тщательно прошелся по всем материалам следствия, не пропуская ни единой, пусть и самой незначительной детали. Даже в таком простом и очевидном на первый взгляд деле должны быть свои подводные камни и скрытые течения — неувязки при отработке версии, отдельные мнения экспертов, мелкие технические ошибки, не повлиявшие на конечный результат, но при соответствующей подаче способные поколебать уверенность присяжных в несокрушимости позиции обвинения. А все сомнения, по закону, должны трактоваться в пользу обвиняемого.

Ричард снова закурил.

— Это чертова уйма работы, — заметил он. — К тому же может возникнуть конфликт интересов. Как-никак я работаю в полиции.

— Тогда возьми двухнедельный неоплачиваемый отпуск. Все потери я тебе компенсирую.

Ричард внимательно посмотрел на меня:

— Ты серьезно?

— Да.

— Учти, я много зарабатываю.

— А мне хорошо платят. Петр Габрев готов на все, лишь бы спасти внучку.

— Гм-м. Вполне может статься, что ты обдерешь его до нитки, а девчонку все равно не спасешь.

— Поэтому я нанимаю тебя. Уверен: ты обязательно что-нибудь раскопаешь. Добиться для нее оправдания я не рассчитываю, но посеять в головы присяжных сомнения, думаю, смогу. А этого достаточно, чтобы смягчить приговор.

Ричард собирался что-то сказать, но как раз в этот момент трансляция баскетбольного матча была прервана, на экране появилась заставка с логотипом Национального Кубка, и голос диктора принес любителям баскетбола неискренние извинения, предложив им переключиться на вспомогательный канал. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что нашлось много чудаков, которые последовали этому совету. Через десяток секунд заставка исчезла с экрана, и ее сменила панорама Центральной ледовой арены Нью-Монреаля, где вот-вот должен был начаться первый матч финальной серии Национального Кубка между местными «Консулами» и многократными чемпионами Дамограна, «Матадорами» из Галифакса. Мы с Ричардом, ясное дело, болели за «Консулов» и всей душой жаждали реванша за прошлогоднее поражение от «Матадоров» в четвертьфинале Кубка.

В такой обстановке говорить о любых серьезных делах было бессмысленно. Вспомнив, что Юли дома нет, а значит, некому будет приносить нам во время матча закуски, я сбегал в кухню и на скорую руку приготовил десяток сандвичей с салями и зеленью. В гостиную я вернулся к первому вбрасыванию и на следующие два с лишним часа полностью отключился от дела Алены Габровой. Тогда я считал его всего лишь превосходной возможностью заработать фантастический гонорар и даже не подозревал, что столкнулся с самым невероятным случаем за всю мою адвокатскую практику.

— Майкл, ты здесь? — прозвучал в дверном динамике голос Келли Симпсон. — Можно войти?

Мишель Тьерри молча встал с койки, подошел к двери и открыл ее. С небрежным «Привет!» Келли впорхнула внутрь и скептически осмотрела каюту.

— Не блеск, — констатировала она. — И так тесно, а тут еще чемоданы на полу. Ты до сих пор не разобрал вещи?

— Позже, — проворчал Тьерри, вновь растягиваясь на широкой мягкой койке. — Если эта посудина развалится при переходе в овердрайв, все мои труды окажутся напрасными.