Прорыв
Шрифт:
Брызги расплавленного металла вишневыми каплями оросили землю.
Нет худа без добра. Внезапный удар стихии осветил окрестности, и в мертвенном свете молнии он успел заметить боевую машину десанта.
Удар грома разорвал реальность. Пепельный туман взвихрился десятком гаснущих смерчей, на пару секунд нормально заработали датчики БСК, прорисовав на проекционном забрале ужасающую картину: десятки неопознанных объектов, излучающие слабые сигнатуры, снижались, ведя ракетный обстрел укреплений блокпоста. В ответ по ним работали автоматические зенитные комплексы – не получая явных целеуказаний, кибернетические системы поставили стену заградительного огня.
Сгустившийся мрак рвали вспышки, мимо капитана промелькнул превратившийся в факел, беспорядочно вращающийся в неуправляемом падении вертолет.
Через мгновение ударил взрыв.
Связь по-прежнему не работала, Лапин рванулся к капониру, но добежать до него не успел.
Внешние микрофоны внезапно донесли отчетливый звук: где-то неподалеку отрывистыми очередями бил автомат, затем глухо лопнуло два гранатных разрыва.
Капитану оставалось преодолеть несколько метров, когда башенное орудие БМД резко повернулось и вдруг ударило длинной очередью.
Оранжевые всплески разрывов вздыбили землю метрах в двадцати от капонира. Лапин что есть сил рванулся к машине, но его взгляд невольно фиксировал точку попадания, он обмер, когда среди яростных вспышек вдруг появился и тут же исчез контур пылающего вертолета.
Кто же пытается вырваться из пространства Пустоши?
Скат брони.
Люк. Он постучал кулаком, надеясь, что Серега услышит, но в этот миг со стороны Барьера полыхнуло несколько ракетных запусков.
Чудовищной силы удар обрушился на капитана, взрывная волна с легкостью опрокинула его, отбросив назад, в беснующуюся мглу…
– Все не так! – Радич не находил места от ярости. – Слишком близко к Барьеру!
Зигмунд отшвырнул использованную пусковую трубу реактивного гранатомета.
– Мы потеряли все машины, Станислав! Спаслись немногие… – Он подошел ближе. – Что дальше?
– Ищем контейнер по пеленгу сигнала!
– Какой пеленг? Пепельный туман прорвался через Барьер! Сканеры сбоят!
– Значит, нужно выйти из зоны помех! – раздраженно ответил Радич. – Собирай людей!
Все. Все пошло не так! Сначала долгожданный сигнал от контейнера активизировался слишком близко к Барьеру, затем вертолеты попали в сильнейшее атмосферное течение, которое, как исполинский насос, перекачивало через гравитационную аномалию миллиарды хищных скоргов. Потеряв визуальные ориентиры, машины уклонились в сторону от безопасного маршрута, неожиданно попали под огонь зенитных комплексов проклятого блокпоста…
Радич с трудом взял себя в руки.
Конечно, происходящее потрясало! Найден способ прорыва через Барьер! Что произойдет дальше, неведомо никому. Такого еще не было в истории аномальных пространств!
Нельзя, чтобы контейнер достался воякам. Нужно успеть добраться до него раньше, эвакуировать или уничтожить груз.
Две недели назад Радич представлял себе иной сценарий событий. Он думал, что пропавший контейнер активируется где-то в густонаселенном районе планеты, он представлял себе миллионы жертв, хаос, панику, которая охватит весь мир. А что вышло? Прорыв Пепельного тумана за границы отчужденного пространства? Несколько погибших солдат изоляционных сил? Да военные замнут эту историю в два счета. Радича совершенно не устраивал подобный сценарий. Но все же происходящее впечатляло, жаль, что зрителей маловато. Ну ничего. Главное, не дать воякам завладеть бесценным грузом. Теперь, когда стало ясно, на что он способен, потрясти мир можно и позже, подготовив настоящую, продуманную до мелочей операцию, а не следуя череде слепых случайностей.
– Зигмунд!
– Здесь.
– Обходим выброс Пепельного тумана. Нужно подняться на возвышенность, оттуда зафиксируем маяк контейнера!
– Я собрал всех. Уцелело лишь пять человек.
– Плевать на жертвы! Прикажи включить аппаратуру на запись! – Лихорадочное возбуждение владело Радичем. – Людей мы наберем еще, а вот груз бесценен! Мы творим историю, Зигмунд. Ты свидетель первого прорыва Барьера!
Зигмунд невольно поежился. Не видел он в происходящем ничего, кроме жути, но перечить Радичу не посмел.
Пустошь…
Шершнев вел машину, ориентируясь на пульсирующее необычайно яркое пятно, замеченное им на фоне бледного сияния Барьера.
Внизу проносились футуристические пейзажи отчужденного пространства Пустоши, но Шершневу было не до жутких красот. Как только машина вошла в границы энергополя, окружающего лагерь наемников, он почувствовал боль.
Казалось, что мозг пронзило раскаленными нитями.
Сознание на миг помутилось, если бы не двойная доза боевого стимулирующего препарата, он вряд ли удержал бы управление норовистой машиной.
Первую вспышку пожирающей рассудок боли он вытерпел скрипя зубами, отчаянно сопротивляясь ей.
Скорги, имплантированные в его организм, ожили. Расширитель сознания заработал первым, следом подключился метаболический имплант, и тут же между двумя колониями наномашин началась бескомпромиссная борьба.
Боль, причиняемая угнездившимися в голове скоргами, вызвала ответную реакцию со стороны нанитов, призванных поддерживать жизнь своего хозяина.
Иван почувствовал облегчение, боль отступила, стала терпимой, но ненадолго. Отключить расширитель сознания он не мог, ситуация заставляла его пристально всматриваться в полумрак, и это вело к усилению деятельности наномашин, вызывая все новые и новые приступы ошеломляющей боли.
Вертолет двигался неровно, рыская из стороны в сторону, он едва справлялся с управлением, все чаще замечая препятствия в самый последний момент, когда особо высокий автон или покосившиеся строения техноса выныривали из багряного сумрака боли, грозя неминуемым столкновением.
Он держался как мог.
Борьба двух колоний наномашин причиняла Шершневу неописуемые страдания. Мышцы дрожали от перенапряжения, метаболический имплант сжигал ресурсы организма, пытаясь справиться с источником адской боли, сознание то уплывало в багряную пелену, то возвращалось, резко и болезненно.