Прорыв
Шрифт:
Пока он пристегивался к креслу и переводил дыхание, автоматика вывела БМД к цепочке проложенных через зону Пепельного тумана маркеров, но Рыжов перехватил управление.
Подчиняясь воле лейтенанта, машина резко притормозила.
Первый порыв быстро угас, ему на смену пришла нервная дрожь. Ладони взмокли от пота. Пока он боролся с внезапным приступом страха, короткий поединок между остатками совести и «здравым смыслом» закончился нулевым результатом, он не сдвинулся с места, решив, что в любом случае машины колонны пойдут по цепочке маркеров.
Прошло несколько минут тягостного ожидания, а колонна так и не появилась, зато усилившийся ветер разметал облако наномашин, автоматически включился комплекс дальнего обнаружения, спроецировав в сфере голографического воспроизведения карту распределения энергий.
Рыжов похолодел.
Сканеры обнаружили лишь затухающие сигнатуры двух подбитых боевых машин, группу сталтехов, углубляющихся в металлические заросли, да поврежденную платформу, застрявшую в невысоких зарослях автонов.
Ни одного сигнала от личных датчиков!
Запоздалым холодом обожгло спину. Только сейчас до лейтенанта дошло, что звуки яростной перестрелки стихли так же внезапно, как и начались.
«Что делать?!» – панически подумал он.
На границе металлического леса он заметил энергоматрицу бронезавра, но та прямо на глазах исказилась, подернулась помехами и исчезла.
Он медленно повел боевую машину вперед. Вернуться в часть и ничего не доложить о случившемся – значит признать, что струсил, бросил умирать подчиненных.
«Блин, зачем только убрал Шершнева. Сейчас бы он за все отвечал, а я…»
Рыжов отчаянно трусил, но вел машину к месту недавней схватки. Необходимо зафиксировать подробности случившегося, иначе не выкрутиться, даже Петренко не сумеет прикрыть.
Куда подевался Зулус?
На частотах М-связи стояла гробовая тишина. Никто не отвечал на автоматический вызов. Скорее всего виной тому были клубы Пепельного тумана, вновь поднявшиеся над оврагами.
Еще немного, и Рыжов увидел рдеющий язвами от лазерных попаданий склон, две подбитые БМД, затем сканеры зафиксировали личные датчики павших бойцов десантной группы и маркеры Птахи с Призраком. Все мертвы… Зулус с Юсуфом куда-то исчезли…
Проклятье!.. Проклятье!.. Проклятье!..
Он продолжал сканирование местности. Системы обнаружения зафиксировали десяток неопознанных тел в черной экипировке. Наемники? Дикие старатели?
А кто их различит, если нет личных датчиков? Они-то что забыли на границе аномалии?
Пока Рыжик соображал, как ему выкрутиться, что докладывать в части, сканеры обнаружили еще один источник энергетической активности. Сигнатура расплывчатая, нечеткая, похоже на контейнер с автономной энергоячейкой.
Дистанция сто пятьдесят метров. Проверить? Может, это странное устройство что-то прояснит?
Изнывая от страха, Рыжов все же повел БМД в направлении нечеткого сигнала. Сталтехи уже скрылись в металлической чащобе, сигнатура бронезавра больше не появлялась, видимо, ее обнаружение стало следствием сбоя следящих систем.
Точно – контейнер. Рыжику уже приходилось встречаться с подобными транспортировочными кофрами, их использовали наемники синдиката для доставки за границу Барьера особо ценных артефактов.
Ситуация немного прояснилась. Видимо, колонна случайно нарвалась на боевиков. В условиях Пепельного тумана такая встреча вполне вероятна и объяснима. От переживаний у лейтенанта пересохло во рту. Он насчитал десять неопознанных тел. Теперь картина внезапного столкновения читалась довольно легко. Тела двух наемников лежали в отдалении от остальных. Рядом с ними контейнер. Значит, пытались отступить, спасти груз. Что же там внутри, если остальные боевики решились вступить в бой с колонной бронетехники, прикрывая груз?
Страх никуда не делся, но теперь к нему примешивалось еще одно острое чувство.
Рыжов находился на грани истерики. Он чувствовал: в контейнере может оказаться нечто настолько ценное, что…
«Я смогу бросить эту проклятую службу, разорвать контракт и уехать…» – Мысль ошпарила как кипятком.
Он не удержался от граничащего с безумием соблазна, поставил автоматику машины в режим «боевое дежурство», откинул люк, вылез наружу.
Ноги по щиколотку утонули в прахе.
Невдалеке зловеще поблескивали металлические деревья, над аномалией «Призрачный Город» метались зеленоватые сполохи мертвенного сияния.
Он быстро добрался до контейнера, ухватил его за ручку, потянул.
Килограммов пятьдесят, не меньше…
Воровато оглядевшись, лейтенант рванулся назад. Добычу он не отпустил, доволок до грузового люка, используя сервомускулы, поднял тяжеленный кофр, впихнул его внутрь отсека боевой машины.
«Все… Теперь валить отсюда!..»
План дальнейших действий созрел за считаные секунды, он больше уже не заботился об оправданиях, даже не потрудился остановиться, собрать личные датчики павших бойцов.
Страх, смешанный с предвкушением грядущих необратимых перемен в жизни, гнал его в сторону Барьера.
«Главное – проскочить блокпост…» – лихорадочно думал Рыжов, выводя БМД на известный только ему тайный маршрут.
Пустошь. У границы Барьера
Спустя час ожидания Шершнев понял: колонна не вернется.
Его знобило. Метаболический имплант явно дал сбой. Самочувствие лишь ухудшалось, грозя новой потерей сознания. Тело обдавало волнами жара, к горлу подступала тошнота. Иван ощущал резкие боли в спине, но не находил им разумного объяснения. Одно он понимал со всей удручающей очевидностью: в таком состоянии пробираться назад, через гравитационную аномалию Барьера – чистой воды самоубийство.