Прорыв
Шрифт:
– Чур меня! – Бондарев сделал вид, что готов перекреститься. – Реальная проблема, говорю же, без дураков.
– Ну, это ты хватил, один в деле точно замешан… – Юля усмехнулась. – Ладно, давай разберемся. Сам-то как думаешь, в чем причина этого твоего странного расстройства?
– Ты доктор или я? – Бондарев развел руками. – Ты и объясни, в чем причина и что все это значит.
– Я могу лишь поставить диагноз… да и то предварительный, – задумчиво глядя на мужа, проронила Юля. – Без обследований здесь не разберешься.
– Хорошо, пусть для начала будет только диагноз, – согласился Денис. – Я сошел с ума?
– Нет… не думаю. Похоже, у тебя проблемы с памятью.
– Я все помню!
– Не перебивай. Есть особые симптомы, которые называются «нарушением чувства знакомости». Эти симптомы могут обнаружиться и у здоровых людей. Если нет других тревожных признаков, за свое психическое состояние в целом можешь не беспокоиться.
– Хорошо, постараюсь. И в чем суть моей проблемы?
– Ты наверняка слышал о «дежавю»…
– Конечно. Фильм такой видел в детстве. Польский, кажется.
– Не о фильме речь. D'ej`a vu – это в первую очередь термин из психиатрии. Человек впервые видит предмет или место, но его посещает чувство, что он видел это раньше. Но чаще всего это случается при встречах с чужими людьми…
– Но у меня-то все наоборот!
– А я ведь говорила о группе симптомов. Все наоборот – это jamais vu. Как раз при «жамэвю» все хорошо знакомое воспринимается, как чужое, будто бы увиденное впервые. Понимаешь теперь?
– Понимаю, и это странно. Будь у меня расстройство психики, я не понимал бы, что дело нечисто, разве нет?
– Как раз нет. Критика у людей в таком состоянии остается сохранной, человек вполне осознает, что ощущение неузнавания знакомого – иллюзия, ложь. Потому-то эти расстройства и относятся к пограничным состояниям, а не к болезням. Хотя бывает, что у людей с такими симптомами следует искать опухоль мозга или другие проблемы.
– Вот спасибо, обнадежила!
– Нет, это может быть и последствием травмы. Тебя по голове часто били? Когда в последний раз получал?
– Пять минут назад. Извинишься?
– Нет. А раньше?
– Так и знал. И раньше били. А сегодня с утра еще и контузило, но не настолько сильно, чтобы я свихнулся.
– Чтобы заработать расстройство, необязательно получать сильно. Бывает, достаточно легкой травмы. Хотя… не знаю.
– Стоп! Если ты права, то в момент, когда я понял, что не узнаю знакомых из-за этого… «жамэвю» я должен был исправиться и прозреть, так?
– Возможно… я ведь не психиатр, знаю только базовые вещи. Допустим, так.
– Но я не прозрел, вот в чем реальная проблема! Я по-прежнему понимаю, что ты – это ты, но не вижу этого! И это несоответствие настолько сильное, что…
– Я поняла! – Юля резко подняла руку, прерывая Бондарева. Было видно, что это признание ей неприятно. – Ощущение настолько сильное, что ты до сих пор сидишь напротив, а не прижимаешь меня к лавке. В таком случае твой симптом отличается от классического. Не знаю, почему, но он сильнее выражен.
– То есть пограничный-то пограничный, но все-таки ближе к психическому заболеванию, чем к расстройству? Так? И почему?
– Откуда мне знать? – Юля вздохнула. – В новом мире многое изменилось. Кое-что даже вывернулось наизнанку. Боюсь, ответа мы не найдем.
– А может оказаться, что этот симптом был усилен искусственно?
– Ой, Денис, не лезь в дебри. Ты, конечно, у нас любитель докопаться до сути, но… сейчас-то это к чему? Пустая трата времени и сил.
– Не скажи. Если этот странный симптом сформирован искусственно, от него таким же способом можно избавиться. Логично?
– А не проще плюнуть на него и познакомиться заново? – глаза у Юли слегка заблестели, она подвинулась к Денису и вновь взяла его за руку. – Если у тебя не сильно изменились вкусы, в чем вопрос?
– Вкусы прежние, – Денис улыбнулся и погладил Юлю по руке. – И принципы прежние. В первую очередь, на месте принцип «верить нельзя никому».
– Опять обижаешь? – Юля чуть отстранилась. – Ладно, я понимаю. Столько лет прошло. Я уже не та девчонка. Теперь я зрелая тетка, да еще неухоженная, морщины скоро появятся. Понимаю…
– Не говори ерунды! Ты прекрасна, как и прежде!
– Наверное.
– Что?
– Забыл добавить – «наверное». Ты ведь не помнишь, какой я была прежде.
– Не ерничай! Проблема во мне, мы ведь выяснили. Если это последствия контузии – не беда, неделя-другая, и все пройдет. Но что, если эта проблема возникла не сегодня и дело не в трагической случайности?
– У тебя есть основания так думать?
– Не рискну утверждать, но… – Бондарев замешкался. – Крутится что-то в голове. Какая-то странная мысль или воспоминание… не знаю, как это назвать. Что-то связанное с прежним местом службы. Может, накручиваю, не знаю. Но есть стойкое ощущение, что началось все не сегодня и не с контузии.
– То есть и раньше случалось нечто подобное? Были какие-то странности, проблемы с восприятием окружающего мира?
– Похоже, были, только очень давно. Еще в самом начале, когда разразилась Пандемия. Я как раз уехал из Старого Оскола, прибыл в Белгород и… завис на целую неделю. Я будто бы забыл, зачем приехал.
– Так вот в чем дело! – Юля всплеснула руками. – А я-то все варианты перебрала, куда ты мог деться! И после, на вокзале… чуть с ума не сошла!
– Ты о чем? Ты тоже была на вокзале в Белгороде?