Чтение онлайн

Три минуты. Черт… Черт! Ну и где этот Пронин с «колпачком»?!

– …Ю нет иметь шанс! С'oгласно врезолюйшэн Московский мивротворческий опеврация!.. Энд с'oгластно пвриговора ин Стврасбург!.. Силы поддевржки интеврнейшенел тевроризм подлежать ликвидэйшэн, если нет капитулэйшэн!..

По-прежнему лежа на боку, Павел выставил переводчик режимов в положение «луч» – так батарея продержится дольше. Армейский образец инков не помешал бы, но тут уж… При правильной стрельбе должно хватить и ручной плевалки, вот только в бою может оказаться не до рациональности.

Он повел стволом.

Сектор был хорош, если не жалеть заряд и задать лучу телесный угол, можно накрыть стоянку одним взмахом. Прямо беда, что ручная модель может бить лишь тонкой, узко фокусированной спицей.

– Ин май юврисдикшен сохвранить ю жизнь! – прогремел мегафон. – Ту минутес!..

Павел коротко вздохнул. Похоже, они серьезно. Ну что ж, простите, парни, бить буду на поражение. Того, на БТР, первого…

Промахнуться он не боялся, заранее взяв цель на мушку. Луч не пуля – никакой баллистики, учета ветра и влияния преград. А то ведь, бывало, и служителей Посейдона со ста метров из «гюрзы»…

Телефон на стойке противно задребезжал, и палец на кнопке невольно дрогнул, едва не пустив луч. Ну какая еще сволочь?! Павел нырнул назад, нашарил трубку.

– Филиппыч у тебя? – с ходу осведомился Шеф.

Павел привстал, бегло осмотрел подходы к лифту и лестнице.

– Нету. А должен?

– Сначала к Федору пошел, но все-таки… На переговоры они не идут, готовься, Паша.

– Шеф! – взмолился тот, испугавшись, что связь оборвется. – Шеф, кто это? Это ведь штатовская техника, Шеф! Они во Вьетнаме такой воевали!

– Вот именно, Паша, – отозвался тот. – И радуйся, если вдобавок к бэтээру парочка «Абрамсов» не подоспеет…

– Ай пвредлагайт ю кврайний враз! – донеслось с улицы, и Павел, бросив трубку, заработал локтями, пробираясь на позицию для стрельбы. – Ю иметь файв секундэс!.. Четывре!.. Фри!..

Ей-богу, на счет два Павел открыл бы огонь первым, если б успел доползти. Разобрала же нелегкая Шефа позвонить!

– Уан!.. – гаркнул мегафон, и немедленно вслед за этим приглушенно хлопнула пара гранатометов. И еще раз… И третий тоже, но перед этим первая пара гранат высадила стекла дверей и загремела по глянцевым плиткам пола. С резким свистом из них ударил газ, заставляя металлические цилиндры скакать и вращаться. Следующие залпы, похоже, пришлись в гиперборейские окна. Пусть – это безвредно. Но вот первый!..

…Зар-раза!..

Павел торопливо, уже без всякого прицела несколько раз бегло утопил кнопку лучемета.

…Вот тебе и рациональность!..

Клубы слезогонки заполняли помещение, быстро скрыв и пулеметчика на БТР, и стоянку с укрытиями для пехоты. Павел снова нажал кнопку, почти наугад сделал несколько взмахов примерно в сторону бронемашины. Остатки стекла в дверях брызнули веером. Сложилась поперек себя и рухнула арка металлодетектора. Что-то блеснуло и грохнуло снаружи, но, видно, не то, что нужно.

М-16 в руках морпехов заговорили первыми. Пулемет отстал лишь на мгновение.

Рушиться в пустом вестибюле было нечему, кроме самих стен. Зато стены эти – еще советский железобетонный монолит – словно взорвались целыми шматами штукатурки, каменной крошкой и визжащей рикошетирующей медью. Стойка для охраны оказалась все-таки в один кирпич, который пробивала каждая третья винтовочная пуля и каждая первая пулеметная. Павел скорчился в своем углу, не надеясь больше на защиту камня или оружия. Стрелять в ответ было бесполезно, подавить все огневые точки – немыслимо. И все-таки он давил и давил на кнопку, выставив за угол ствол и даже не пытаясь увидеть, куда уходят лучи.

Одна из удачных очередей смела со стойки канцелярский хлам. Воздух наполнился изорванными в клочья страницами журнала для посетителей. Трубка от размозженного телефона больно ударила Павла по затылку, но тот лишь мельком отметил – пока не пуля…

Кашляя и задыхаясь, он перекатился на живот и пополз к жалобно пищащим сиреной пробитым навылет турникетам. Прочь из вестибюля! За угол! За настоящий бетонный угол! Пускай врываются, посмотрим, чего стоят морпехи без огневой поддержки…

Лишь на последнем слове он осознал, что бормочет эту чушь вслух. И еще что каменное и стеклянное крошево, больно врезающееся в локти и колени, хрустит как-то особенно отчетливо.

Гады! Вот, значит, как!..

Он попытался вскочить, прокатился на камнях, ободрал ладони, но сумел выглянуть в зал. Красно-серая пыль от кирпича и бетона… Порхающая бумага… Слезоточивый газ… Невесть откуда взявшийся сквозняк тянул отраву наружу, только потому Павел еще не скорчился эмбрионом здесь же у стойки, вопя от рези в глазах и прося у добрых натовских морпехов воды…

Сотрясающий стены гул нарос внезапно. Словно прыгнул с улицы через облако пыли и газа. Вперся, не разбирая дороги, не пытаясь сортировать своих и чужих… Бойца на крыше бронетранспортера уже не было – успел нырнуть в люк. Ствол орудия стукнул о верхний обрез дверного проема. Два с половиной метра – в самый раз чтобы не зацепить крышей, но пулемет сорвался с турели и загремел по броне. Чушь – незначительные боевые повреждения.

Павел успел вскинуть и нажать кнопку… Ослепительная искра «электросварки», оставляя раскаленную дорожку, пробежалась вслед за лучом по лобовому листу машины. Секунда-другая, и металл сдался бы, но этот слон слишком быстро двигался в посудной лавке. Осколками снесенной стойки Павла сбило на пол. Лучемет запрыгал куда-то из ослабевшей руки, в голове поселился почти забытый со вчерашнего вечера «белый шум».

Кроша гусеницами керамогранит, транспортер развернулся бортом – машина прикрывала подходы пехоте. Вот так. Недолго, однако… При всей потенциальной мощи оружия Ассамблеи – сумели застать врасплох…

В первый момент после падения Павел подумал, что БТР на него все-таки наехал. Во второй – что если б наехал, то, скорее всего, он ничего бы уже не думал.

Потом ненадолго включился звук.

Где-то еще сыпалось стекло, хрустел под траками камень, взрёвывал на холостых двигатель, быстро заполняя разгромленный вестибюль дизельным выхлопом. Как будто «черемухи» было мало… Громыхнула распахнутая в корме бронемашины рампа. Ударили в истерзанный пол тяжелые башмаки – боевое отделение транспортера тоже не пустовало.