Пророк
Шрифт:
– Гуляете? Праздник какой-нибудь?
– Просто долго не виделись, – Валька замахала руками, показывая, что ее следует оставить вдвоем с Машкой.
Выпили еще по бутылке.
– Вам чего? Куда голову суете? – развязно поинтересовалась Валька, когда в узком окошечке над прилавком возникли мужские руки.
– Не признала? – послышался мягкий вкрадчивый голос.
– Ой, – воскликнула Валька, – извини, Леонард, тут подруга зашла, и мы…
Леонард не дал ей договорить:
– Все нормально. Как дела идут?
Машка побледнела, прижалась спиной к раскаленной жестяной стене. Валька отворила дверь, и Леонард заглянул в киоск. От него пахло хорошим одеколоном и дорогим табаком.
– Машенька! – проворковал он, беря в ладони вмиг вспотевшую руку Машки. – Какими судьбами? Сколько лет, сколько зим!
– Я тут… – принялась заикаться девушка.
– Вижу, к подруге зашла.
– Я пойду, мешать не буду, – Машка поднялась с пластикового ящика для бутылок.
– Сиди, болтай. Заглянула бы как-нибудь ко мне?
– Обязательно.
– Смотри не напейся, – Леонард погрозил пальцем Вале и, послав воздушный поцелуй, закрыл дверь.
Машка тут же бросилась к окошечку и проводила взглядом серый «Ситроен».
– Ты что, испугалась, что к тебе приставать начнет? – смеялась Валька. – Леонард добрый, с работы не выгонит. А к девкам он не пристает, у него другие интересы.
– Я это.., пойду, – Машка испуганно металась по тесному киоску, не в силах сообразить, где же находится дверь. Для экономии пространства дверное полотно закрывали полки, уставленные видеокассетами.
– Чего боишься? Не тебя же, а меня с работы выгнать могли. – Валька схватила подругу за руку. – Ну и что из того, что он гомик? Чистый, аккуратный, нам с ним не спать. Ты чего испугалась, а ну, быстро рассказывай!
Машка, подчиняясь чужой воле, села на ящик и почувствовала, что уже не сможет подняться.
Валька была бабой цепкой и отвязаться от нее просто так было невозможно.
– Поклянись, что никому не скажешь! – прошептала Машка.
Валька охотно поклялась еще школьной клятвой:
– Чтоб мне сдохнуть!
– Это он! – проговорила Машка, показывая трясущейся рукой через плечо на вибрирующий холодильник.
– Кто?
– Леонард – снайпер!
– С ума сошла баба! Ты сколько пива выпила?
– Четыре бутылки с половиной.
Валька подвела в уме несложный подсчет:
– В каждой по шесть градусов… Если это на водку перевести, то ты триста граммов саданула.
– Падлой буду, но это он. У него винтовка снайперская есть.
– Чего же ты молчишь?
– А вдруг не он? – с чисто женской «последовательностью» сказала Машка.
Валька сидела, подперев голову руками, и смотрела на изобилие товара очумевшим взглядом.
– Да уж…
– Я сама целую неделю раздумывала, говорить кому-нибудь или нет. Потом Прошкину сказала, пусть решает, что делать.
– Легче стало? – вздохнула Валька.
– Еще тяжелее.
– Давно Прошкин об этом знает?
– Давно, – Машка взглянула на часы, – три часа уже прошло.
– Ой, что будет! – промычала Валька. – Леонарда не предупредили!
– Ты поклялась никому не говорить.
Машка в испуге прикрыла рот ладонью, вспомнив, что и сама давала точно такую же клятву.
– Ты не волнуйся, на тебе жвачку, чтобы родители запах не учуяли. Иди и отоспись. Все будет хорошо.
– А если это не он? – шептала Машка, которую Валька пыталась выпроводить из киоска.
– Иди и ни о чем плохом не думай, ты все правильно сделала.
Валька настолько обеспокоилась судьбой подруги, что закрыла киоск, попросила присмотреть за товаром соседку и проводила Машку до самого дома.
Девушка открыла дверь своим ключом, проскользнула в комнату и легла на кровать.
Федька, желавший узнать, как отреагировал Прошкин на тайну сестры, ничего не сумел от нее добиться.
– Пошел к черту! – сказала Машка, натягивая на голову плед.
Валька так расстроилась, что, вернувшись на рабочее место, дважды обсчиталась, причем не в свою пользу.
– Что же делать? – шептала она.
Первым желанием было броситься к Леонарду и предупредить его. Однако существовало «но».
«А вдруг он и в самом деле снайпер? Леонард не такой, как все, значит, может и вести себя не так, как другие».
Оказаться пособницей террориста-убийцы Вальке не улыбалось. «Узнала я тайну случайно, значит, ответственности на мне особой нет», – решила продавщица.
– Пачку «Магны», – попросили ее.
– Двадцать рублей, – ответила Валька, положила пачку и, занятая своими мыслями, помня лишь последнюю фразу, положила на нее две десятки.
– Девушка, с вами все в порядке? Вы хорошо себя чувствуете? – поинтересовался мужчина в красной спортивной кепке, сгибаясь в три погибели и заглядывая в узкое окошко над прилавком.
– Что вам не нравится, мужчина? – возмутилась Валька. – Сигареты двадцать рублей стоят.
– Все правильно, но это я вам должен двадцать рублей, а вы мне деньги даете. Вот я и думаю, не перегрелись ли вы на солнце.
– Ой, спасибо!
– Не за что.
Валька взяла себя в руки:
– Погодите. Человек вы хороший, я сразу поняла. Сделайте одолжение, подождите.
Валька поискала в киоске бумагу. Но под руки попадались лишь ценники и накладные, которые ради экономии печатались на обеих сторонах листа. Наконец, сообразив, она оторвала крышку от блока сигарет и шариковой ручкой написала: