Чтение онлайн

В книге Зелцник определяет организационное оружие как использование элитой в целях захвата власти неконституционных методов организационной практики [28]. Организации, созданные для ограниченных целей, например профсоюзы, могут использовать свои силы для других далеко идущих целей. Под «конституционными» здесь понимаются имеющиеся традиционные практики.

Большевистскую партию Зелцник рассматривает как организационное оружие, поскольку она решила множество проблем превращения добровольной организации в управленческую структуру. В результате просто члены превращаются в деятелей, которые не только верят, но и действуют. Они вербуются на идеологических основаниях, а используются для технических.

Зелцник формулирует четыре основные задачи:

– развивать средства доступа к группам, которые являются целевыми;

– нейтрализовать конкурирующие элиты, которые также претендуют на контроль над этими группами;

– легитимизировать все полученные позиции во власти, чтобы они воспринимались людьми как власть;

– мобилизовать полученные группы, чтобы они вышли на линии, нужные для партии.

Массы в контексте партии как авангарда масс автор задает не количественно, а по степени манипулируемости. Причем манипулируемость задается под цели, которые не признаются группой.

Если опираться на гипотезу о том, что перестройке помогли извне, то следует признать, что все эти вышеприведенные четыре задачи стопроцентно были нужны и перестройке. Перестройка активировала интеллигенцию, которая вышла на передовые коммуникативные позиции, а они уже обеспечивались группой сверху – Горбачева – Яковлева, существование которой стало настоящим элементом организационного оружия, поскольку можно было не бороться с имеющейся иерархией, а опираться на нее.

Коммуникации интеллигенции, а активную роль в ней играла и техническая интеллигенция, которая за те годы была опущена на инженерную зарплату и была недовольной, охватили на следующем шаге уже более широкие слои. Выстраивается следующий переход, который нес нужный месседж:

Все это отнюдь не говорит о том, что все эти люди были подлинными разработчиками перестройки, но это говорит о том, что был готов соответствующий научный фундамент, позволяющий осуществлять такие действия на объективной научной основе. И если Советский Союз готовился к перестройке только тем, что порождал ритуальные тексты в честь очередного юбилея, то в этом вина самого Советского Союза.

В той советологии были проведены и серьезные исследования, значимые для всей политологии. Например, это подход Н. Лейтеса (см. о нем [31–33]) по психологическому профилированию политических лидеров и анализу принятия ими решений. Это книга «Операционный код Политбюро» ([34], см. также оценку этого подхода с более современных позиций со стороны А. Джорджа [35]). Потом Лейтес писал на темы анализа повстанцев, которые и сегодня остаются актуальными, поскольку там можно увидеть, например, прообраз того нарратива, который сегодня обсуждается в контексте коммуникативной борьбы, вышедшей на первое место после Афганистана и Ирака [36–37].

Есть переводы некоторых статей и редкие анализы этого периода на русском, где возник даже термин «лингвистическая советология» у Э. В. Будаева и А. П. Чудинова [38–40]. Сами американские исследователи сегодня анализируют то включение социальных наук в советологию и более профессионально, а не идеологически, как раньше, и более документированно [41–43].

В США за прошедшие десятилетия принципиально изменился тип людей, интересующихся СССР. В довоенное время это были люди левой ориентации [44]. В тридцатые и послевоенные годы антисталинские, но все левые. Многие исследования также были сделаны людьми левых взглядов, например, Исааком Дейчером, который в свое время был троцкистом [45]. В целом интерес растет, когда его стимулируют события типа определенного шока после запуска спутника в 1957 году.

Была также большая проблема, которая сегодня стоит не так остро, в использовании в исследованиях СССР людей, сотрудничающих с нацистами [46–47]. Там упоминаются одни и те же фамилии, правда, все они оказались власовцами. В привлечении их к работе обвиняли, причем сами американцы, известного социолога Т. Парсонса (см. о нем [48]). Но сегодня эта проблема постепенно уходит с авансцены. Уже нет ни тех, кого обвиняли, ни тех, кто обвинял.

Перестройка, сконструированная по модели Пропаганды, в рамках которой конечную идеологическую задачу прячут за той, что декларируется, легко вошла в умы, поскольку СССР привык к ритуальной идеологии, которая присутствовала всегда, а ее нюансы могли видеть только те, кто этой идеологией занимался. Перестройка начального этапа была правильным и обычным советским «телодвижением», которое в конце вдруг обернулось совершенно новым поворотом истории, которого никто не ждал.

1. Gates R. Speech // www.defense.gov/speeches/speech.aspx?speechid= 1228

2. Bessner D. Organizing complexity: the hopeful dreams and harsh realities of interdisciplinary collaboration at the Rand Corporation in the early Cold War // onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1002/jhbs.21699/full

3. Mouffe S. Artistic activism and agonistic spaces // www.artandresearch.org.uk/v1n2/mouffe.html

4. Kenneth Arrow // en.wikipedia.org/wiki/Kenneth_Arrow

5. Абелла А. Солдаты разума. – М., 2009

6. Arrow K. J. Social choice and individual values. – New York etc., 1963

7. Steinberger P. The original ‘think tank’ // www.atharosama.com/the-original-think-tank-an-article-about-rand-my-almamater

8. Margaret_Mead // en.wikipedia.org/wiki/Margaret_Mead

9. Lutkehaus N. Margaret Mead. The making of an American icon. – Princeton, 2008

10. Mead M. Soviet attitudes toward authority. An interdisciplinary approach to problem of Soviet character. – Santa Monica, 1951

11. Mandler P. Return from the natives. How Margaret Mead won the Second World War and lost the Cold war. – New Haven, 2013

12. Hans Speier // de.wikipedia.org/wiki/Hans_Speier

13. Cook J. Hans Speier, author, exile school founder and sociologist, 85 // www.nytimes.com/1990/02/23/obituaries/hans-speier-author-exile-school-founder-and-sociologist-85.html

14. Goldhamer G., Speier H. Some observation on political gaming // www.rand.org/content/dam/rand/pubs/papers/2008/P1679.pdf

15. Bessner D. Weimer social science in Cold war America: the case of the political-military game // www.ghi-dc.org/files/publications/bu_supp/supp010/bu-supp10_091.pdf

16. Mead M. a. o. Russian culture. – New York etc., 2001

17. Harvard project on the Soviet social system, 1950–1951: life history interview // www.icpsr.umich.edu/icpsrweb/DSDR/studies/8972