Чтение онлайн

— Я хотел бы обсудить с вами один вопрос, милорд, — коротко произнес он.

— Да? Какой же?

— Не так давно мой сенешаль доложил, что вы приказали начать строительство в северной части Арнедейла. Но это поместье частично находится на земле, которая принадлежит мне. Я вынужден просить вас прекратить работы.

Уайтхоук искоса взглянул на сына.

— Это вовсе не твоя земля! Николае вздохнул.

— Давайте постараемся не ступать на эту зыбкую почву. Ни один участок в долине не принадлежит вам, и все-таки вы заявляете свои права и начинаете строительство. Мой сенешаль утверждает, что последний проект всерьез претендует на земли Хоуксмура. Принадлежит ли остальная часть долины вам или монастырям Вистонбери и Болтон — этого не стоит сейчас обсуждать. Просто прикажите своим каменщикам выбрать другое место для строительства, а потом уже, если угодно, продолжайте выяснение отношений с аббатами.

— Я уже устал спорить на эту тему и с монахами, и с тобой. Эта долина принадлежит мне, она перешла по наследству от твоей матери, и со временем я сумею это доказать! — мрачно и настойчиво заявил Уайтхоук.

— Не стройте ничего на моей земле, милорд, — спокойно и как будто даже равнодушно проговорил Николае. — Мне придется остановить вас, если вы будете продолжать.

— На Хоуксмур я ведь тоже могу заявить права, не забывай! — предупредил Уайтхоук. — Однако, поскольку мне нужна сторожевая башня в том краю, Арнедейл, я считаю, подходит больше.

— Я уже предупредил, милорд! Лучше прекратите строительство!

— А разве Хоуксмур не выиграет от соседства с хорошо укрепленным поместьем? В ваших местах нередки столкновения. Подумай об этом! — Уайтхоук счел разговор завершенным и, пришпорив коня, отъехал в сторону.

Сжав зубы, Николас повернулся в седле, осматриваясь. Взгляд его в эту минуту казался холодным и невыразительным. Качаясь и скрипя, к нему подъезжала повозка. Дети махали ему, и Николас поднял в ответ руку, ощущая тяжесть в сердце. Он порывисто вздохнул, сбрасывая напряжение, оставшееся от разговора с отцом, и не отводя глаз от экипажа. Вырванные из привычной обстановки родного дома, дети сейчас полностью отдались веселью и новым ощущениям: они прыгали и кувыркались в повозке, наслаждаясь полной свободой.

«Ну что ж, — подумал Николас, — в конце концов, для них не все потеряно: они имеют друг друга, Тибби, старшую сестру, которая поклялась, что скоро приедет за ними».

Неожиданно перед его мысленным взором предстали тонкие руки, поправляющие капюшон девочке, дотрагивающиеся до мальчишеского лба. Нежность, любовь и верность, которые так естественно наполняли жесты и движения Эмилин, вызывали зависть. Внезапно Николас осознал, что отдал бы все на свете, чтобы такая любовь хоть ненадолго осветила и его жизнь.

Только мать любила его искренне. Но она умерла, когда ему было всего семь лет. Память о ней он нежно хранил в душе: теплое объятие, нежный голос, блестящие темные волосы с ароматом роз. Уже годы спустя он узнал, что сделал с ней его отец, и начал чувствовать, какое презрение тот испытывал и к нему самому. Николас не мог не ответить тем же. Сердце его ожесточилось.

Видя подъезжающую повозку, рыцарь опустил поводья и позволил Сильванусу идти неторопливо и свободно. Он сочувствовал этим малышам: его самого отослали из дома, когда ему было всего-навсего шесть лет, и отправили в замок графа Гант-роу, женатого на сестре его матери. Однако леди Джулиан любила его, а ее муж оказался добродушным человеком — его отличали громкий смех и развитое чувство долга. Питер и кузен Хью де Шавен воспитывались вместе с Николасом.

Влияние тетушки и дяди — сильное, исполненное любви — оказалось счастливой противоположностью тем чувствам, которые испытывал к нему родной отец. Особенно заметно это стало в период возмужания юноши. Уайтхоук не скрывал, что считает Николаев менее чем достойным сыном и рыцарем. Всеми силами он старался подчеркнуть любую слабость и недостаток юноши, а все хорошее оставалось незамеченным.

Николас научился терпимо относиться к враждебности отца и чувствовал, что сильные стороны его собственного характера — это наследство, доставшееся от матери. Леди Бланш терпеливо и безропотносвыносила и беспричинную ревность, и жестокость мужа — до тех самых пор, пока они не свели ее в могилу. Смерть матери Николае простить не смог.

Но иногда юноша чувствовал и по-человечески уязвимые стороны отцовского характера. Он не мог безоговорочно осуждать отца, считая его воплощением зла: ведь и в его собственной жизни и делах было так много дурного!

Дети что-то кричали, очевидно, просили подождать, и Николас придержал коня. Поглаживая густую шелковистую гриву, он задумчиво смотрел, как приближается повозка.

Вне всякого сомнения, было позором забрать этих детей из отчего дома. Порой рыцарь ощущал свое бесчестье физически — как привкус плохого вина. Истина постепенно оставляла его — с тех самых пор, как он вступил в соперничество с собственным отцом. Пока он будет продолжать тайное противостояние Уайтхоуку — неважно, что действует он от имени других, много страдавших от руки графа людей, — он не ощутит истинного вкуса рыцарства.

Эмилин Эшборн права: забрать детей — трусливая и лживая уловка, недостойная барона, выступающего против короля Джона. Ее слова жгли и жалили почти так же, как пущенная ею стрела. Но девушка не знала, что рыцарь согласился на это, стремясь оградить малышей от опеки Уайтхоука. Это уж он, по крайней мере, в состоянии сделать для Роже Эшборна, хотя долг его несравнимо значительнее.

Четыре года назад, желая расплатиться с ее отцом, Никола просил руки Эмилин. Родители дали согласие, но невеста была еще слишком молода и воспитывалась в монастыре, а потом их смерть разрушила помолвку.

Молодой человек был уверен, что никто не знает об этом предложении. Теперь, когда король отдал девушку Уайтхоуку, Николасу досталось только опекунство. Но рыцарь не отказывался от намерения отдать долг Эшборнам — способ сделать это наверняка существовал.

Когда он увидел Эмилин, то горько пожалел, что его помолвка так и не состоялась. Доброта сквозила во всем ее существе — даже несмотря на тот гнев, который она испытывала. У нее было достаточно мужества, ума и темперамента, чтобы воспламенить его душу. И вместе с тем девушка обладала простодушием и нежной, притягивающей красотой. Такая женщина была бы драгоценным подарком. Жизнь с Уайтхоуком лишь озлобит и ожесточит ее.

Когда повозка, наконец, поравнялась с конем, Кристиен с радостным криком вытянул руку и погладил густую гриву. Николас подъехал вплотную — так, что и Изабель могла достать рукой до шелковистой морды.

С улыбкой Николас отвечал на расспросы детей о Сильванусе. А когда поднял глаза, то увидел, что к повозке верхом приближается Питер.

Рыцарь повел своего серого в яблоках коня вровень с Сильванусом, чем вызвал неописуемый восторг Кристиена. В глубине повозки Тибби изо всех сил держала мальчика за край плаща, чтобы он в своем энтузиазме не вывалился на землю, и грозила, что никогда больше не разрешит ему гладить лошадь, если он сию же минуту не успокоится.