Проклятый
Шрифт:
Глава 1
Ветер задорно шелестел в зеленых листьях, из озорства стараясь раскачать вековые дубы. Но сил хватало лишь на то, чтобы трясти ветви молоденьких деревьев и кустов. Хороший лес, добрый. Если кто с пониманием придёт, с почтением к древним богам то обязательно найдёт большую грибницу, засохшее дерево на дрова, полянку с ягодами. Охотник – дичь, мальчишка – птицу в силки поймает, девчушка – шишки да жёлуди на игрушечные бусы, а в глухомани можно и молодых охотников поднатаскать… или воинов. Но это, ежели с пониманием, а лихой человек может и голову сложить: споткнулся о корешок, упал, да сверху суком многопудовым добавило. Хороший лес, будто сказочный.
Зелёные исполины переговаривались на своём языке, звучащим для человеческого уха непрекращающимся шумом листвы. Старик, застывший в тени дерева недовольно морщился, шёпот лесных духов мешает прислушиваться, не определить где что хрустнет, скрипнет, где шевельнётся веточка. Ничего не слышно, так что всё внимание на часть кольчужной рубахи, на кружок из стальной проволоки, подвешенный к ветке на конском волосе. Ничего не упустить, всё заметить.
Стрела просвистела и унесла кольцо, качавшееся под порывами ветра. одновременно со столбиков сбило дюжину шишек. Седой воин довольно покачал головой: молодого ученика он так и не заметил, хотя откуда стреляли, определил.
– Бэр, выходи! Признаю, скрываться ты умеешь.
Двое молодых парней вздрогнули, когда по лесу прокатился звонкий, переливистый смех и вернулся птичьим гомоном.
– Я и стрелять умею. – Из кустов малины поднялся юный стрелок.
Руки старика предательски дрогнули, а по спине пробежал противный холодок: парень оказался в двадцати шагах дальше, чем, то место, где он должен был быть. Густой кустарник, сокрывший его листвой, оказался слишком обманчив. Случись схватка с ним в настоящем бою… ещё неизвестно, чья кровь напоила бы землю – матушку.
– Вижу, мои труды не пропали даром: с сотни шагов в кольцо! Да, стреляешь ты уже лучше своего деда.
Стрелок едва перешагнул грань, отделяющую юношу от мужчины – борода только начала расти, но в сложении не уступал учителю: широкая грудь, руки словно вырезаны из дуба, на плечах душегрейка из волчьей шкуры. Серо-голубые глаза пронизывали булатным блеском, выдавая упрямую натуру вечного бунтаря. Высокий лоб, плавные черты овального, чуть женственного лица создавали впечатление мощного, изворотливого ума. Чётко очерченные губы цвета спелой земляники, способные как свести с ума юную девушку завлекающей улыбкой, так и поселить ужас в сердце противника, когда они изгибались, обнажая острые клыки, играли травинкой, выдавая радостное волнение юноши, окрылённого успехом. Волосы цвета старой бронзы, дерзко перехваченные плетёным кожаным шнурком с золотой нитью немного выше бровей, переливающимся водопадом сбегали на плечи, свиваясь в крупные кольца. На поясе, бросая злые искорки боевого оружия, колыхается отточенная секира
За мгновение перед глазами старика пронеслись воспоминания: вспомнил, как этого молодого воина принесли ему в младенчестве, умирающего. Как его вскормила медведица. Как учил стрелять, бегать, сражаться, поил кровью, кормил сырым мясом, закалял снегом и солнцем. Как тот ещё мальчишкой таскал ему зайцев, как однажды за ним увязались младшие братья. Никогда волхв не забудет самый счастливый миг за всю долгую ленту жизни – детский крик: «Дедушка научи!». И он учил. Учил охотиться, стрелять, махать секирой и палицей, метать копья, рыбачить, бортничать, лечить раны, плавать, грамоте и счёту, даже как водить дружину. Учил всему, что умел сам и гордился своими внуками.
Бэр, Волк и Лис выросли настоящими витязями, ратоборцами. Их не стыдно послать в дружину к князю или в казачье войско, всё одно – могучие, статные, такие парни везде пригодятся.
Собрав стрелы, подбежали чернявый Волк и рыжий Лис, одеждой, лицом и размахом плеч очень похожие на брата.
– Бэр – восхитился Лис – не верю глазам своим! Я могу поразить шишку со ста шагов, но чтобы кольцо! По праву – ты старший брат.
– Лис, я в лесу с рождения. Стреляю с трех лет. Когда ты встретишь семнадцатую весну, будешь бить цель не хуже.
Старик улыбнулся, вспомнив постоянное желание Лиса и Волка походить на брата, и что из этого выходит.
Однажды, поспорив, отправились охотиться в разные части леса. И к вечеру приволокли по оленю. Ладно, если бы молодому или приболевшему, так нет же, как нарочно, звери попались огромные, в самом соку.
Неделю всей семьёй ели и солили мясо. Ругали друг друга, на чём свет стоит, но через два дня вновь приволокли до Лешего, как иногда звали деда (Лешим его любовно прозвали с лёгкой руки Лиса, услышавшего лет в пять сказку про лесного хозяина и спросившего, не дедушка ли это), бесову гору кабанятины. Так что недостатка в еде семья никогда не испытывала, даже оставалась солонина, как раз для ярмарки в Чернигове.
Счастье отцу с матушкой такие сыновья и горюшко горючее. Когда другие отцы с ярмарки везут зеркала и бусы, чтобы сыновья дарили девкам, а парни, красуясь, ходят в красных рубахах, эти трое требуют каленые наконечники для стрел, ходят в шкурах и душа у них не к забавам с девками лежит, а к жестокой охоте. В веси их боятся. Помнят ещё, как втроём против дюжины сильнейших парней вышли и невозмутимо ушли, а силачей оттуда уносили. Эти трое, как звери – никого не боятся и всех заставляют дрожать.
– Ну что, внучки, скоро стемнеет, родители волноваться будут.
– Не будут. – ответил старший брат. – Они же знают что мы на охоте.
– И кого вы добыли? Почитай, с утра у меня стреляете.
– А в ручьё овражьем, что за кустами, туша освежёванная лежит. Ещё до зорьки утренней забили.
– Вот стервецы! То-то я смотрю, зверя в нашем лесу поубавилось! Каждый день, небось, охотитесь?! Меня мясом завалили, отец с матерью уже не знают, куда деваться от солений и шкур! Хоть бы в поле работали!
– И в поле поспеваем. Не бранись, дедушка. Всё у нас хорошо, всё сделано.
– Когда ж успели? Лошадёнку то, взамен околевшей ещё не купили. Я точно знаю.
– А мы в соху впряглись и тянули, отец правил, матушка зерно посыпала. А ворон мы еще прошлой осенью постреляли.
– Действительно вы звери! Птицы-то вам что плохого сделали?!
– Так, почитай, десятину урожая в прошлый год загубили! Ну, мы их и того…
– Оттуда и перо на стрелах чёрное? Так не годится воронье, два-три выстрела и обтреплется. А тушки куда? Съели?