Чтение онлайн

В жизни каждого человека бывают дни, когда события начинают развиваться помимо его воли. Такой день наступил и для Афры. Едва она улеглась отдыхать, обеспокоенная, мучимая нестройными мыслями, как в двери постучал мастер Пфефферхарт и шепотом объявил:

— Вдова Кухлер, у ворот дома стоят два магистра. Имена называть не хотят. Они сказали, что вы знаете, о чем идет речь. Впустить их?

— Минутку! — Афра поднялась и открыла окно, выходившее на Рыбный переулок. У дверей стояли два хорошо одетых человека. На лицо одного была надвинута шляпа, а другой держал в руке факел. Она тут же узнала его. Это был Иоганнес фон Райнштайн.

— Впустите их! — крикнула Афра в дверь комнаты.

Пфефферхарт удалился. Афра натянула на себя платье. Чуть позже в двери постучали.

— Надеюсь, вы еще не легли спать, — извинился Иоганнес фон Райнштайн приглушенным голосом, — но моему другу, магистру Гусу, ваше сообщение о CONSTITUTUM CONSTANTINI просто не дает покоя.

Спутник Райнштайна не отреагировал. Он молча смотрел на Афру, и вдруг она осознала, кто этот незнакомец, — магистр Ян Гус.

— Вы?! — смущенно воскликнула Афра.

Гус снял шляпу и приложил палец к губам.

— Для всех нас будет лучше, если наша встреча останется в тайне.

Афра сделала знак рукой, приглашая обоих войти. Она тут же полностью проснулась.

— Поймите меня правильно, — начал Гус, когда они сели за маленький столик у окна. — Меня интересует не владение документом, а исключительно его содержание. Райнштайн сказал, что документ находится в этом городе, в потайном месте.

Афра, словно зачарованная, смотрела на богемского ученого. Ее терзали сомнения, она не знала, как себя вести. Но если и существует человек, подумала она, который сохранит тайну забытого пергамента без всякой корысти, то это магистр Гус.

Тем не менее ей стоило немалых усилий подняться, вынуть пергамент из-под мешка с соломой и положить на стол перед Гусом и Райнштайном.

— Как видите, магистр Гус, — сказала Афра с наигранным равнодушием, — пергамент находится даже в этой комнате.

Мужчины молча смотрели друг на друга. Казалось, им было стыдно своей настойчивости. В любом случае, они ожидали чего угодно, но не того, что Афра так просто покажет им документ.

— И вы действительно даже не представляете себе, о чем идет речь в CONSTITUTUM CONSTANTINI? — недоверчиво спросил Гус.

— Нет, — ответила Афра. — Видите, я самая обычная женщина. Своим скромным образованием я обязана моему отцу, библиотекарю. И именно он оставил мне пергамент.

— А ваш отец знал о значении документа?

Афра выпятила нижнюю губу — привычка, которой она пользовалась, когда толком не знала, что ответить. Наконец Афра сказала:

— Иногда я склонна так думать, но потом снова меняю свое мнение. Потому что, с одной стороны, отец сказал, чтобы я воспользовалась этим документом только тогда, когда я не буду знать, что делать дальше. Мол, он стоит очень дорого. С другой стороны, отец повел себя глупо, не использовав такую драгоценность, когда у него были жена и пять дочерей. Но откуда вы вообще знаете, что написано в пергаменте?

Гус и Райнштайн обменялись многозначительными взглядами и ничего не ответили. Но вдруг, словно отбросив все сомнения, Гус схватил светло-серый пергамент и осторожно развернул его.

И остановился. Повертел пергамент в руках. Наконец поднес к мерцающему свету свечи и вопросительно взглянул на Афру.

— Пергамент пуст! — раздосадованно проворчал он.

Райнштайн взял у Гуса пергамент, осмотрел его и пришел к тому же мнению.

— Это только так кажется, — ответила Афра с видом триумфатора. Из своего багажа она вынула пробирку и брызнула пару капель на лежащий на столе пергамент. Растерла их мешковиной. Мужчины молча и с недоверием наблюдали за ней.

Когда на документе стали появляться первые знаки, Гус и Райнштайн поднялись со своих мест. Склонившись над пергаментом, они наблюдали чудо проявления тайного письма.

— Во имя святого Венцеля! — задумчиво и тихо пробормотал Иоганн фон Райнштайн, словно было очень важно не помешать процессу словами. — Ты видел когда-либо что-то подобное?

Гус удивленно покачал головой. Повернувшись к Афре, он воскликнул:

— Ради всего святого, да вы же алхимик!

Афра засмеялась немного иронично, хотя на душе у нее скребли кошки:

— Письмо написано тайными чернилами, и нужна особая жидкость, чтобы проявить его. Мне дал ее один алхимик из монастыря Монтекассино. Она называется «aqua prodigii». Но поторопитесь, если хотите прочесть текст. Потому что стоит ему проявиться, как он тут же исчезнет.

Дрожащей рукой Гус провел по появившемуся из ниоткуда тексту на латыни. Он тихонько шевелил губами, читая про себя строчку за строчкой, и иногда было слышно, как он переводит:

— Мы, Иоганнес Андреас Ксенофилос… в понтификате Адриана И… Яд затрудняет мое дыхание… поручение подписать пергамент… собственной рукой написал…

Гус отложил пергамент в сторону и немигающим взглядом уставился на свечу. Райнштайн, все это время смотревший ему через плечо, опустился на стул и закрыл лицо руками.

Афра сидела словно на угольях. Она горящими глазами смотрела на бледное лицо Яна Гуса. На языке у нее вертелся только один вопрос, но заговорить с Гусом она не решалась.

— Вы знаете, что это означает? — голос Гуса нарушил давящую тишину.

— Простите, — ответила Афра, — я знаю только, что, очевидно, какой-то очень важный документ Папы был подделан монахом-бенедиктинцем. Ну не томите же: какое отношение он имеет к этому документу, к CONSTITUTUM CONSTANTINI?

Чтобы успокоиться, Гус провел правой рукой по своей окладистой бороде, наблюдая при этом за тем, как текст на пергаменте постепенно начинает исчезать. Наконец он приглушенным голосом сказал:

— В истории человечества существуют бесчестные поступки, которые мы даже не можем себе представить, потому что они происходят во имя Всевышнего. Это — один из таких подлых поступков, преступление против всего человечества.

Иоганн фон Райнштайн опустил руки и кивнул в подтверждение слов Гуса.