Чтение онлайн

Напротив дворца, слева от меня, располагалось здание суда, еще одно забавное чудовище с балконами, греческими колоннами и башней с часами по центру фасада. Борясь за внешность этого сооружения, в бой вступили несколько архитектурных стилей, но ни один из них не одержал победы, тем не менее от здания суда исходило величие комической оперы.

На каменном постаменте перед ним стояла золотая статуя туземного воина с копьем в руках, в украшенной перьями накидке, сильного и гордого.

— Король Камехамеха, — пояснил Ида. — Немного похож на Джо.

То есть на Джо Кахахаваи, его убитого друга.

— Джо гордился, что был похож на Камехамеху. Почти так же, как своим большим пальцем ноги, которым бил по мячу... Здесь его похитили.

Да, здесь. Когда в то январское утро Кахахаваи шел к зданию суда, чтобы отметиться, он зашел в тень статуи островного монарха и попал в руки Томми Мэсси и компании. По соседству с судом, на боковой улочке, стояло современное здание почты, где, поставив свою машину, наблюдала и ждала миссис Фортескью.

Мы проехали через центральную часть Гонолулу, совсем рядом с отелем Александра Янга, и, если бы я захотел, то мог с легкостью выскочить и убежать. Я не совсем понимал, почему эти ребята захотели, чтобы я их выслушал, но я не думал, что мне угрожает опасность, а кроме того, я хотел их выслушать...

За центром, в рабочем квартале, Ида остановил автомобиль у обочины, но мотор не выключил. Мы находились на пересечении важнейших улиц — Кинг-стрит и Лилиха-стрит, налево, в направление Перл-Харбора уходил, изгибаясь, бульвар Диллингэм.

— Машину вел маленький белый парень, — сказал Генри Чанг, — но набросилась на нас его большая толстая мама-полукровка.

Ида сказал:

— Она заорала из окошка: «Смотри, куда тебя черти несут!». А я крикнул в ответ: «Чего орешь?»

Тихо, с сожалением в голосе Ахакуэло сказал:

— Джо разъярился, увидев белого мужчину с этой скандальной девкой. Большой Джо выпрыгнул из машины и крикнул: «Тащи сюда своего проклятого белого, и я покажу ему что почем».

— Но этот малыш остался за рулем, — сказал Ида. — Он выглядел по настоящему напуганным. А большая толстая мама не испугалась... она вылезла из машины, здоровая такая баба, ростом почти с Джо. Она шла и ругалась, от нее сильно пахло спиртным, пьяная была, к дьяволу. Мы все выскочили из машины, но они с Джо уже сцепились. Она схватила Джо за горло и царапала его, а Джо оттолкнул ее, и она упала на подножку своей машины. Большая, жирная дикая кошка. Нам хватило, Джо тоже, мы забрались в машину и, смеясь, помчались прочь на всех парах.

— Только, как оказалось, смеялись вы рано, — сказал я. — Потому что она поехала в полицию и заявила, что на нее напали.

Ида растерялся и смутился.

— Это она ударила Джо.

— А Джо ударил ее. — Я решил рискнуть. — Я слышал, что он ударил ее в лицо... как ударили Талию Мэсси.

Позади меня на своем языке что-то сказал Генри Чанг.

На похвалу это было непохоже.

Ида настороженно взглянул на меня.

— Он только оттолкнул ее. Если бы Джо ее ударил — да вы смеетесь! Он бы сломал ей челюсть!

Я ничего не сказал. Да мне и не надо было — Ида внезапно понял, что сказал. Он сглотнул, выжал сцепление и аккуратно поехал назад по Кинг-стрит, направляясь в город. Довольно скоро он свернул налево, на Нууану-стрит.

Некоторое время Ида молчал. Может быть, он размышлял, как сложилась бы его — и Джо Кахахаваи — жизнь, если бы небольшая стычка с Агнес и Гомером Пиплз, так звали ту пару, не вышла за рамки словесной перебранки.

Наконец я спросил:

— Почему ты солгал, Коротышка?

Он бросил на меня тревожный взгляд.

— Что?

— Ты солгал копам, когда они пришли к тебе домой и вытащили из постели — рано утром, после изнасилования.

Он собирался остановиться как раз рядом с буйной зеленью парка, где Нууану-стрит разветвляется. Дорога вправо была снабжена указателем «Пасифик-хайтс».

— Я ничего не знал о том, что какая-то белая женщина подверглась нападению, — сказал Ида. — Я знал только, что Джо ударил какую-то суку-полукровку, и не хотел быть впутанным в это.

— Поэтому ты сказал копам, что вообще нигде не был прошедшей ночью. И что одолжил свою машину какому-то знакомому гавайцу, которого знал с виду, но не по имени?

Усмехнувшись, Ида кивнул. Усмешка была безрадостной.

— Не очень удачная ложь, верно?

— Хуже и придумать нельзя, — бодро подтвердил я.

— Но потом, в то же утро, я сказал правду...

— Естественно, после того, как они тебя раскрутили... но, солгав, ты плохо начал.

Когда первое слово из уст подозреваемого оказывается ложью, полицейские ему больше не верят.

— Этот коп Макинтош, он притащил меня в свой кабинет, где уже сидела с перевязанным лицом миссис Мэсси и сказал мне при ней: «Полюбуйся на свою работу!» А потом спросил, не я ли на нее напал!

Боже, и это называется не давить на свидетелей... с таким же успехом Макинтош мог повесить парню на шею табличку с надписью «насильник». А что же случилось с обычной процедурой предъявления обвиняемого среди других, похожих людей?

— Но она меня не узнала, — сказал Ида. — На следующий день, в воскресенье, полицейские отвезли Мэка, О, Большого Джо и меня в дом Мэсси в долине Маноа.

— За каким дьяволом?

— Чтобы она могла нас опознать.

Никакой тебе шеренги, в которой настоящие подозреваемые перемешаны с мнимыми, никакого бдительного ока представителей окружного прокурора — единственные подозреваемые полицией с доставкой прямо на дом!

— В воскресенье копы еще не схватили Бенни, — продолжил Ида. — Поэтому его с нами не было. Забавно, миссис Мэсси обратилась к Большому Джо — «Разве ты не Бен?» Но сказала, что узнает О и Джо. На меня она не указала. Не узнала, хотя накануне видела в полицейском управлении.