Шрифт:
Г Л А В А 1
Таинственное похищение
Небеса хмурились третий день. Дождь лил сутками, потоками стекая по улицам столицы, потемневшей и хмурой. Мир будто отгородился сплошной водяной завесой.
Надежда Маевская больше часа стояла в пробке на Звенигородском шоссе, направляясь к подруге в Истру. Ольга Куропаткина, пригласила ее вместе с мужем, Алексеем Хлебниковым на юбилей. Специально, еще два месяца назад Ольга передала яркую пригласительную открытку, чтобы на этот день супруги, у которых нет ни минуты свободного времени ничего не планировали. Ольге сегодня исполнялось тридцать пять лет. Алексей, несмотря на железобетонное обещание, что будет стопроцентно, выбраться из мастерской так и не смог. Надежда по этому поводу совершенно не волновалось – она привыкла, что работа крепко держит его в крепких объятьях и все эти посиделки Алексея Дмитриевича совершенно не интересуют. Лучше живопись, чем любовница, успокаивала себя Надежда.
Маевская приехала к Куропаткиной в семь вечера, хотя изначально договаривались на пять.
– Извини, Оля, такие дикие пробки, достали уже! Я, наверное, все самое интересное пропустила, – с порога выпалила Надежда.
В ответ тишина.
– Слушай, а где все? Как-то у тебя подозрительно тихо …
Ольга, которая выглядела моложе своих лет, отвела взгляд в сторону, вся бледная и немного растерянная.
– Извини, я забыла тебе сказать, напрочь все из головы вылетело.
В этот момент в комнату пробралась собака, восточно-европейская овчарка.
– Арчи! – Ольга погладила пса и тяжко выдохнула.
– Оль! Что-то случилось? – насторожилась Маевская, рассматривая собаку, которая уставилась на гостью.
– Случилось… – Ольга опустила глаза.
Надежда посмотрела застывшим взглядом, почувствовав, что произошло нечто невообразимое.
Ольга покачала головой, подняла глаза, медленно осматривая подругу, будто видела впервые.
Волнистые и пышные волосы Ольги были стянуты резинкой, бесформенная шапка волос явно нуждалась в заботливой руке парикмахера. С тер пор, как они виделись Ольга чуть прибавила в весе, но от этого она не потеряла свою привлекательность. Немного накраситься и переодеться ей бы сейчас не помешало. Надежде совершенно не понравился ее домашний халат, белый в крупную синюю клетку. Он сидел на ней, как на колхознице, подумала Маевская.
– Пойдем, расскажешь…
Арчи, пригнувшись, поплелся за ними. Взгляд у пса был грустным, и он немного поскулил, словно пытался поделиться своими нелегкими мыслями.
Возле двери в углу Маевская заметила ботинки, судя по длине сорок пятого размера. Арчи подошел к Надежде, понюхал.
– Дай лапу, Арчи!
Пес протянул лапу, выразительно посмотрел на нее.
– Молодец, умница, – Маевская погладила собаку.
Овчарка довольно подняла голову и ткнула носом Надежду. Минут десять пес не отходил от Маевской.
Весь интерьер в прихожей был выдержан в средневековом стиле.
Стены выложены необработанными камнями. Пять больших ниш с подсветкой красного цвета, в которых Маевская увидела кувшины, лампы в виде мерцающих факелов. На одной стене холодное оружие, на противоположной большой герб, который был изготовлен из металла. На потолке массивные грубые балки, покрытые темным лаком.
Надежда вспомнила Илью, мужа Ольги, которого видела один раз – на свадьбе. С тех пор прошел год. Илюша, как любила говорить Ольга, обожал все тяжелое, массивное, добротное. Хотя сам костлявый, высокий, и нескладный.
Ольга и Надежда вошли в комнату, отделанную в рыже-коричневых тонах. Хозяйка предложила Надежде присесть. Женщины расположились на большом кожаном диване. Ноги до пола не доставали, и Надежда подняла их на диван.
– Точно эта мебель для баскетболистов, – улыбнулась Маевская.
Куропаткина молчала, о чем-то напряженно думала. Маевская не решалась задавать ей вопросы. Наконец подруга встала, удалилась минут на пять и вернулась с двумя высокими бокалами вишневого компота, запотевшими от холода.
Ольга отпила половину и, с затрудненным дыханием начала медленно рассказывать.
Надежда слушала, не перебивая. Маевская смотрела на Ольгу, склонную к полноте, с густыми и волнистыми каштановыми волосами, длинными, почти до пояса, и грустными серо-голубыми глазами. Надежда поверить не могла, что эта энергичная, веселая и жизнерадостная девушка теперь мрачнее тучи. Ольга с мужем были полнейшей противоположностью. Мало того, что абсолютно ничего общего внешне, еще и характеры диаметрально противоположные.
Илья спокойный, сдержанный, на его вытянутом лице улыбка редкий гость, всегда немного растерянное выражение лица. Он все делал медленно и основательно. Абсолютно неэмоциональный и прагматичный человек, вечно возмущающийся и доказывающий свою правоту. Ольга же наоборот, моторчик в юбке, на лице всегда улыбка, готова всем помогать, она все время о ком-то заботилась, по первому зову спешила к людям на помощь. Да и профессия врача этому обязывала.
На стене висел суровый северный пейзаж, выписанный невероятно реалистично, в тяжелой массивной раме. Угол комнаты заняла скульптура викинга, высокая и могучая, почти до потолка. За спиной Ольги Надежда заметила декоративную подушку с вышивкой в скандинавском стиле. Когда Маевская повернулась, в противоположном углу заметила рюкзак черного цвета, с золотистыми заклепками и треугольной красной нашивкой.
Заметив взгляд, Ольга негромко и разделяя слова на слоги, выдавила из себя:
– С этим рюкзаком Илюша не расставался, на работу, с работы и в выходные на прогулку. Тимофей твердо верит, Илья жив, и он его обязательно спасет. А если нет, тогда перевернет весь мир, но отомстит. Тимофей надеется на лучшее, все время старается меня успокоить.
– Напомни, пожалуйста, Тимофей это…что-то помню, вроде родственник? – чуть заметно улыбнулась Маевская.
– Это брат моего мужа, – Ольга не знала куда деть руки.
– Ах, да, извини. Забыла. Так что же произошло, Оля?
– Надя, одна мысль о том, что Илья, томится в неволе, вызывает у меня в душе такой холод, ты себе не представляешь! Я подавлена, у меня чувство полной безысходности. Временами оно становится просто невыносимым. Мое сознание больше не справляется, – Ольга часто дышала.
– Так что же мы сидим? Давай все рассказывай, и мы сразу же начнем искать. Потом надо будет съездить к Тимофею. Втроем мы сможем многое, – решительно высказала Надежда.