Чтение онлайн

Если человек может не объяснять, а он объясняет, – это очень честно. Нет, не то чтобы Вадим все объяснил прямо, но…

Это не нефть и не металлы, и даже не рестораны быстрого питания.

– Маша, Вы знаете, какой главный принцип сценариста? – спросил Вадим. – Главный принцип сценариста – «нет картинки, нет истории». Увидел картинку – и осенило. Понимаете?

– Нет… то есть да… у меня тоже бывает, что раз – и дело в шляпе, – туманно отозвалась я.

– Маша, бывают большие проекты. Проект – это большой сериал, «мыло», – втолковывал Вадим, как будто я ребенок и не понимаю, а я все понимаю. – На «мыле» одновременно работают несколько сценаристов, каждый пишет свою линию, и сразу же снимают. Это называется «снимать с колес», понимаете? Это большой проект, и надо использовать любой шанс, чтобы сделать хорошо, понимаете? Рейтинги тут самое главное, рейтинги, понимаете?

– Да-да, нет-нет, – бормотала я в ужасе от того, что он извиняется и оправдывается. – Ничего, что Айвазовского украли… это я сама во всем виновата. Сериал – это же искусство, а искусство важнее жизни… мир существует для того, чтобы войти в книгу… А можно и в сериал, так что не расстраивайтесь…

Я кивала и улыбалась, как будто я мышь, которой вшили проводок в зону удовольствия, как будто я мышь, которая знает, что искусство – дело неземное, даже искусство телевидения. Неземное, а вступило в связь с ее скромной персоной.

– Одна линия никак не складывалась. В принципе это не моя работа, но это все время крутилось у меня в голове, и, когда Вы приставали ко мне со своей мышью, я тоже об этом думал. А у меня рейтинги упали, все решалось. Понимаете?

Понимаю, конечно, понимаю!.. Когда он случайно зашел ко мне за мышами, у него был творческий кризис, и он очень мучился над этой своей линией. Бедный.

Мне нравится, когда человек может не мучиться над своей линией, а мучится, – это очень профессионально, очень честно. С тех пор как я писатель, я тоже все время стараюсь помучиться над какой-нибудь линией, но пока не получается, пока я быстро-быстро пишу, не мучусь. Сказать Вадиму, что мы с ним в некотором роде коллеги, – он подглядывает сериалы, а я тоже писатель с договором и автор «Варенья» и «Неопытного привидения»? Хотела сказать, но постеснялась, – вот если бы я написала «Варенье и мир» или «Неопытное привидение Анна Каренина», а так что?

– У Вас правда все решалось? – спросила я.

Вадим кивнул.

– Вы правда мучились? Моя мышка правда была последний шанс? – переспросила я.

– Ну… в некотором роде, – подтвердил Вадим.

– А что Вы написали? Я имею в виду, какие фильмы сняты по Вашим сценариям? – уточнила я. Хватит мне недоразумений с мышами. Пусть назовет вещи своими именами.

– Ну… – Вадим задумался, – для моих сценариев еще не пришло время.

Поняла, теперь я все поняла. Вадим – не то чтобы известный сценарист, скорее нет, не особенно. Для его сценариев еще не пришло время – это значит, у него не принимали сценарии.

– Вы писали сценарии, а их не принимали? – сочувственно спросила я.

Вадим посмотрел на меня удивленно.

– Ох… это очень тяжело, когда работаешь в такой области, где нет точных оценок. Вы считаете так, а Ваш издатель по-другому, то есть не издатель, а тот, кто у Вас принимает сценарии, – уточнила я. – А что, я что-нибудь не так сказала?

– Все так, – подтвердил Вадим. – Я только удивляюсь, откуда… Откуда Вы знаете?

– Ну… я писатель… не писатель, но иногда сочиняю в уме, для себя. Вот фантазия и развивается… Ваши сценарии очень хорошие, потому что… Сценарии очень хорошие. Но я не… то есть, если хотите, не рассказывайте.

Я знаю, что мужчины не любят говорить о своих неудачах, но ведь каждому человеку хотя бы иногда нужен друг, чтобы не стесняться и рассказать.

Вадим задумался, как будто сомневался, рассказать мне правду или нет.

Вадим еще подумал немного и рассказал правду. Оказывается, все еще серьезней, чем просто сериал. Оказывается, у него долгое время все было ужасно, невыносимо! Последний сценарий ему просто швырнули в лицо. Это было унизительно, оскорбительно. Но он – человек сильный.

Оказывается, этот сериал – его последний шанс. Его взяли в проект – просто писать одну линию. Пусть это не престижная работа, но…

– Бывают времена, когда надо положить гордость в карман, понимаете? – сказал он.

– Понимаю…

А она не получалась! Линия. И из-за него стали падать рейтинги. И Вадима уже хотели уволить. А он так рассчитывал зацепиться, сделать эту свою линию так хорошо, чтобы все ахнули.

– Чтобы Вас пригласили в следующий сериал, уже на более серьезную работу? И так понемногу пришло бы время для Ваших собственных сценариев?

Вадим кивнул:

– Ну… да. А меня хотели уволить! Это был бы позор, конец карьере, понимаете?

Понимаю. У него решается жизнь, то есть решалась, когда он ко мне пришел!.. И вот все случайно решилось благодаря мне и моей мышке – это уже не он сказал, это я сама.

Слава богу! Как будто меня держали за руки и вдруг отпустили. Я знала, я чувствовала, что он нормальный живой человек с неудачами и творческими муками, я знала! Я очень рада, что Вадим оказался не каким-нибудь… телемагнатом или продюсером, не респектабельным господином, не противно успешным и гладким, не таким победителем жизни, не фарфоровым котом в пальто, а обычным человеком – просто сценаристом с последним шансом, которого можно любить. Ура, ура!!

Дело Дня. Я его люблю – скажу себе это один раз, чтобы больше не повторять, как сопливый мумзик, «люблю-люблю…». Больше этого от меня никто никогда не услышит. Буду как будто он просто мой друг, просто собеседник…

Когда он придет? Когда?

Решила: всегда буду ходить на работу в красивой одежде. На работу мне недалеко – от дивана до ломберного столика, на котором стоит компьютер. Пальто можно не надевать и шапку, а что-нибудь красивое непременно.

А Вадим не только очень красивый, но и очень честный. Только очень честный человек может, не стыдясь, дать понять, что моя мышка – его последний шанс. Еще один раз можно – люблю.