Чтение онлайн

Он остаётся лежать на мне, тяжёлый, весь мокрый, его дыхание горячее у моего уха. По его спине бегут мурашки. Я обнимаю его, глажу по волосам, шепчу что-то бессвязное, утешающее. Мы лежим так, слившись воедино, и слушаем, как наши сердца постепенно успокаиваются.

Никто не говорит «я люблю тебя». Эти слова сейчас будут звучать как насмешка и как приговор. Но они висят в воздухе, невысказанные и от этого ещё более весомые.

Постепенно реальность начинает возвращаться. Холод комнаты. Запах наших тел. Осознание того, что наступило утро. Что время вышло.

Он медленно отрывается от меня, его движение полное нежелания. Садится на край кровати, спиной ко мне. Его спина прямая, плечи напряжены. Он снова стал тем Марком Вольновым, который должен завершить дело.

— Скоро рассвет, — говорит он глухо, глядя в окно, где ночная чернота уже начинает сереть. — Контейнер грузят в шесть.

Я сажусь, натягиваю на себя простыню. Внезапный холод пробирает до костей.

— И что ты будешь делать? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Он оборачивается. Его лицо — маска решимости, под которой всё ещё проглядывает та боль, что я видела ночью.

— Я должен быть там. Довести до конца. — Он делает паузу. — А ты… ты должна вернуться домой. Забыть обо всём, что было. Сказать, что ночевала у подруги. Жить своей жизнью.

— Забыть? — я издаю короткий, безрадостный смешок. — Ты думаешь, я смогу забыть?

— Ты должна, — говорит он жёстко, и в его голосе снова звучит тот самый профессор, не терпящий возражений. — Это будет лучше для тебя. После того как всё вскроется… тебе будет тяжело. Твоя жизнь изменится навсегда. Но ты сильная. Ты справишься.

Он встаёт и начинает одеваться. Каждое его движение отдаляет его от меня, возвращает в роль мстителя. Я смотрю на него, и сердце разрывается на части.

— А ты? — мой голос дрожит. — Что будет с тобой?

Он застёгивает ремень, не глядя на меня.

— Я исчезну. Марк Вольнов должен исчезнуть. У меня есть другой паспорт, другие документы. Деньги. Я уеду.

— Навсегда? — слово вырывается шёпотом.

Он наконец поднимает на меня взгляд. И в его глазах я вижу прощание.

— Навсегда.

Он одевается, я медленно следую его примеру. Мы больше не касаемся друг друга. В комнате пахнет сексом и горем.

У выхода он останавливается, берёт меня за подбородок, заставляет посмотреть на себя.

— Спасибо, — говорит он тихо. — За эту ночь. За то, что была настоящей. Это… это больше, чем я заслуживал.

После он везёт меня в мой район города, целует в последний раз. Коротко, по-сухому, в губы. Потом даёт по газам и уезжает не оглядываясь.

Я остаюсь стоять посреди пустой улицы. Рассвет становится ярче, окрашивая город в холодные, пепельные тона.

Всё кончено.

(Алиса)

Солнце уже полностью взошло, город просыпается, не подозревая, что для меня он только что умер. Я ловлю такси и говорю адрес. Не домой. В офис отца.

Я не могу просто вернуться и притворяться, что ничего не произошло. Не могу ждать, когда грянет гром. Если что-то и можно сделать — нужно сделать сейчас.

Офисное здание пустынно в это раннее утро. Охранник, узнав меня, кивает и пропускает. Я поднимаюсь на лифте на отцовский этаж. Тишина здесь звенящая, нарушаемая только жужжанием серверов. Я иду по знакомому коридору к его кабинету.

Дверь заперта. Код. Я пытаюсь вспомнить. День рождения мамы? Нет. Мой день рождения? Я ввожу цифры — 0809. Щелчок. Дверь поддаётся.

Я вхожу. Кабинет пахнет дорогим деревом, кожей и его сигарами. Всё на своих местах. И тот самый сейф 3А, встроенный в стену за его рабочим столом.

Я подхожу к нему. Он с кодовым замком. Шестизначный код. Я замираю. Что может знать папа? Что он считает самым важным? Я пробую дату основания компании. Не срабатывает. Пробую мой день рождения в другом формате. Нет.

И тогда я вспоминаю. Его старый блокнот на домашнем столе. Там были какие-то цифры, повторяющиеся… Я вытаскиваю телефон, листаю старые фото. Нахожу снимок страницы с номерами счетов. И среди них — 221187. Дата? 22 ноября 1987 года? Что это? Я ввожу цифры.

Тихий щелчок. Дверца сейфа отходит.

Внутри несколько папок. Я быстро листаю их. Контракты, отчёты… И вот она. Папка без названия, толстая. Я открываю её. На первом листе — та же схема погрузки, что и у меня в планшете, но здесь штампы оригиналов, подписи, печати. И не «Балтик-Трейд». Здесь настоящий отправитель — офшорная компания, которая, как я понимаю по приложенным справкам, принадлежала партнёрам отца. А получатель… получатель — государственный архив. С сопроводительным письмом о «передаче исторических документов».

Значит, отец знал. Знал о подмене. И готовился передать оригиналы? Или это просто ещё один уровень прикрытия?

Я слышу шаги в коридоре. Быстрые, твёрдые. Сердце уходит в пятки. Я захлопываю сейф, хватаю папку и прижимаю её к груди, оглядываясь в поисках укрытия. Но уже поздно.

Дверь открывается. В проёме стоит отец. Не в дорогом костюме, а в помятой рубашке, будто он не спал всю ночь. Его лицо усталое, но глаза острые, как всегда. Он смотрит на меня, на папку в моих руках, и что-то в его взгляде… не гнев. Скорбь? Облегчение?

— Я знал, что ты придёшь сюда, — говорит он тихо, закрывая за собой дверь.

— Папа, что это? — мой голос срывается. Я протягиваю ему папку. — Это правда? Всё, что сказал Марк?

Он медленно подходит, берёт папку, не глядя в неё. Кладёт на стол.

— Правда, — выдыхает он и опускается в своё кресло, будто кости у него стали ватными. — Вся правда. И даже больше.

— Ты… ты был замешан в том пожаре? — спрашиваю я, и каждый звук даётся с трудом.

— Не так, как думает Вольнов, — он поднимает на меня взгляд. В его глазах — та самая тяжесть, которую я иногда замечала, но не понимала. — Я был молод, амбициозен и глуп. Мой партнёр, Виктор, был старше, хитрее. Он предложил «сэкономить» на безопасности. Я… я закрыл на это глаза. Думал, ничего не случится. А когда случилось… — он замолкает, проводя рукой по лицу. — Он пришёл ко мне с готовым планом. Сделать виновным мастера, погибшего при пожаре. Скрыть документы. Я испугался. Согласился. Это был мой крест. Крест, который я нёс все эти годы.