Чтение онлайн

– Жив, говоришь? Ха-ха, смешной ты малый, лейтенант Акира Ода. Смешной. Гаррис, дай ему табачку.

А потом феникса оставили одного. Руки ему не развязали – а зачем? Ежели настоящий профи, то и сам от верёвок освободится, а на нет и гильотины нет. А что на бетонном полу валяется, та ведь феникс, а у фениксов душа горячая, как-нибудь тельце обогреет, спасёт от стужи и переохлаждения. Тем более летом. Тем более в подвале.

Верёвки Акира, понятно, пережёг – как два мизинца о стеклопластик, запросто. Хотел сквозь стены плазмой пройти, огоньком в дверные щели просочиться, но передумал – только-только в Гаражах, с людьми нормально пообщался и не успел – и вот так вот сразу умничать? превосходство своё показывать? – излишне это, не по-людски, хе-хе.

Сел в углу подвала и заснул, подогревая резервным теплом стены. Ой как, развело Акиру от водки, да и голова очень-очень болела…

Проснулся, когда разбудили – по плечу похлопали. Шошон разбудил. Поздоровался за руку – крепкая у «койота» ладошка, мозолистая: захотел бы индеец Акире конечность испортить – враз бы сломал. И обжёгся бы, конечно, но… На то, что Акира «развязался», шошон внимания не обратил – воспринял, как само собой разумеется.

– Узбек просил тебя схоронить до поры, до времени. Так что ты за подвал не серчай – самое надёжное местечко: сканеры патрульных вертолётов не берут. Отлежался? Полегчало?

– Полегчало, спасибо.

Индеец вывел Акиру на поверхность. Н-да, глубоко феникса спрятали – знатные катакомбы, лестница – метров тридцать ступенек и перил, разделённых пятью порталами-воротами: надёжными, огнестойкими и герметичными – без щелей и зазоров. О-очень сомнительно, что Акира просочился бы сквозь все уровни защиты – тут не плазмой идти надо, а ядрами дейтерия и трития делиться – чтоб мало не показалось.

А наверху – жизнь, буйство красок, ароматы жареного мяса, специй и коровьего навоза. Пёстрые куры пробегают под колёсами мотороллеров-вездеходов. На узких проспектах Гаражей выступают андеграунд-рок-группы, предлагая слушателям безумные помеси этнических мелодий и гитарно-диджейских запилов. Акира видит, как минимум, три гидропонные грядки, подвешенные над обросшими мхом чумами. На грядках – бананы и томаты, имбирь и петрушка. Есть в Гаражах и собственный храм Каодай, и маленький крематорий. В клетках, выставленных из окон жестяных хибар, ругаются огромные модифицированные попугаи-переводчики. То тут, то там пацанята-громкоговорители, разевая рты до ушей, зазывают клиентов в магазинчики, торгующие современным софтом и свиной вырезкой, копчёной рыбой и бамбуковыми татами, карманными генераторами и биомехами-степлерами. У громкоговорителей отличные лёгкие, каждый из этих ребят способен концентрированным воплем порвать барабанные перепонки роте бойцов в противокумулятивных касках – на расстоянии до двухсот метров. Мальчики-громкоговорители – настоящие профессионалы.

Кстати, среди гаражников очень много профи. Акира немножко пообщался с трапперами – Гаррисом и Гитой. Гаррис, кстати, один из тех ребят, что встретили Акиру в Гаражах, именно от него у феникса заштопанный биоклеем рубец на черепе – гостинец, так сказать. Гаррис извинился и попросил Акиру зла не держать. Акира пообещал: нет проблем, со всеми бывает, и вообще спасибо, что удар не точный. Гаррис сказал: пожалуйста. На том и порешили. Это жизнь, ребята, с кем ни бывает.

Гаррис познакомил Акиру с любимой женой Гитой: май бьютифул гёлфренд – так он представил низенькую девушку Акире. Правда, Акира не совсем уловил – жена она Гаррису или просто подружка-любовница. Но, похоже, парень абсолютно не придавал значения терминологии. Формулировки – не его конёк. Супруга до гроба, или суперперетрах-на-одну-ночь? – а не всё ли равно?

– Познакомьтесь. Гита, это Акира. Акира, это Гита, моя жена, май бьютифул гёлфренд.

– Очень приятно.

– Очень.

У молодожёнов общий семейный бизнес: ловушки и силки на любую живность – от тараканов до хомо сапиенсов. Не проблема. Заплатите – получите услугу. Молодожёны – трапперы, есть такая профессия. Оказывается, спецов их профиля обычно нанимают владельцы редких – очень дорогих! – экзотических животных, покинувших своих хозяев внезапно и на неопределённый срок. Только не надо банальностей о золотых клетках и журавлях в грозовых тучах – лучше послушать, о чём разговаривают профессионалы, хозяева своего слова и лучшие мастера дела.

– Так и так, господа, нехорошо получилось – доця страдает без любимого крокодильчика Мурзика, вы уж помогите. – Похохатывая, начал очередную байку Гаррис, типичный янки – ковбой в широкополой шляпе, клетчатой рубашке, сапожищах со шпорами и поясом с двумя кобурами под электрошокеры. Кстати, разрешение на оружие прикреплено к кармашку рубашки, поближе к пачке «Мальборо». В общем, Гаррис – типичный обитатель прерий, пастух-бродяга.

Акира задумчиво смотрит на пышную блондинистую шевелюру Гарриса – н-да, любой индеец отдал бы цистерну «огненной воды» за право оскальпировать этого бледнолицего. Интересно, почему шошон терпит рядом с собой Гарриса?

Однако продолжение следует:

– А я у него, у борова этого толстенного, спрашиваю: а большой ли у вас был крокодильчик?..

– Да ты что? А он? – Задача Акиры предельна просто: регулярно задавать вопросы типа «да ты что?» и «шутишь?»

– А он: что вы, совсем маленький, милый, ручной крокодильчик.

– Шутишь? А ты?

– А я: если можно подробней: фото, когда в последний раз видели, особые приметы, привычки, рацион.

– А он?

– Сначала фото принёс – отличную голограмму, динамическую. Я как глянул, так мне и поплохело. Аллигатор трёхметровый. Ручной, ага, милый. И девочка рядом, совсем цыпа – годков пять, не больше.

– Н-да… – Акира быстро устал от «круглых глаз» и «неподдельного интереса». Но! – он здесь чужак, его сюда никто не звал, он сам пришёл, он попросил о помощи, а в гостеприимном вигваме тати не обнажают.

– И я о том же. Папашку я, конечно, вызвездил по полной и в довесок присыпал, но Мурзика таки нашёл. И поймал в петельку! Вот в эту! – Гаррис демонстрирует Акире быструю трансформацию: ладонь превращается в широкую мясистую петлю, напрягшуюся мышцами и перевитую венами. – А у жёнушки моей другая специализация. Она потерявшихся мужиков в сети завлекает. Мразь, обычно, всякую – алиментщиков-сволочей, злостных неплатильщиков.

– Завлекает?

– Завлекает. Она, если хочет, очень даже умеет. – Ухмыляется Гаррис, сдвигая шляпу на затылок.

Акира косится на Гиту, по самые пятки завёрнутую в сари. Невзрачная, ничем не примечательная «мышка» ослепительно улыбается и… – Акира понимает, что безумно хочет эту девушку, он обожает её редкие чёрные волосы, оптобечевой стянутые в хвостик, он желает обнять её, прижаться лицом к маленькой груди, нежно целовать худую шею…

Гита качнула мальчишескими бёдрами и… – Акира кинулся к ней: сорвать сари, повалить наземь, раздвинуть ноги и войти – грубо, неистово!..

И вдруг наваждение исчезло. Феникс покачнулся, но выстоял.

Пот солёными струйками стекает по лицу и капает на плащ.

– Что это… было?..

– Небольшая демонстрашка. – Смеётся Гита.

– Демон… страшка?.. – не понимает Акира.

– Ага. Вот так я работаю – завлекаю.

– Ты-ы?..

– Да. Я. А кто ж ещё. Я же дипломированный инкуб.

– Ты… ты умеешь?..

– Умею. Пятая категория.

– Со дэсу нээ… Чувствуется. Высший пилотаж!

– Молодой человек, вы мне льстите! – кокетничает Гита. Акира не испытывает ни малейшего вожделения – значит, сейчас девушка не использует свой несравненный талант.