Чтение онлайн

Третьей новостью было сообщение о провале коммерческого полета с конверсионным ракетоносителем СС-18. Некоторые борзописцы высказывались о дремучей отсталости передовых российских технологий перед западными. Но на фоне военно-морских учений это выглядело не совсем убедительно.

"Действительно, нехорошо получилось со стартом", — отложив газеты, размышлял про себя Журавлев. Престиж аэрокосмической корпорации опять оказался подмоченным. Но это не первый раз, в какой-то мере привычно. В конце концов, пострадавшая сторона получит страховку, а ГРУ уже получило мощнейший оптико-электронный телескоп, направленный на землю объектив, который позволяет не только видеть поверхность планеты, но и сканировать подземные глубины. К тому же появились три новых спутника связи, позволяющие значительно расширить диапазон действий военной разведки.

Главное, что об этом приобретении не знали ни вероятные друзья, ни возможные враги. "А такой козырь в рукаве дорого стоит", — подумал генерал, меж тем как машина въезжала на внутреннюю территорию "Банно-прачечного управления".

Выбравшись из салона служебного автомобиля, Журавлев стремительной походкой вошел в знание "управления", а оттуда лифтом спустился прямиком в подземелье Института стратегических исследований.

В приемной генерала его привычно встретил подтянутый и гладко выбритый референт.

— Доброе утро, Андрей Андреевич, — бодро поздоровался подполковник.

— Думаю, что утро будет добрым, — в тон ему ответил Журавлев и поинтересовался: — Есть новости?

— Так точно. Получена шифрограмма из Военной прокуратуры Северо-Кавказского округа. Тамошний старший следователь майор Грязнов просит срочно связаться с ним. В конце указан телефон.

— Хорошо, разберемся, — задумавшись, машинально кивнул генерал-лейтенант и, искоса глянув на референта, спросил: — Больше ничего?

— Пока ничего.

— Ясно. — Значит, спецы из отдела космической разведки вывели на нужную орбиту трофейный "Гарольд" и вовсю визуально пластовали участок горной местности, где, по данным служб радиолокационного наблюдения, могла находиться похищенная боеголовка. Могла находиться, но это отнюдь не исключало и того, что эта чертова боеголовка находилась совершенно в другом месте.

От этой мысли Андрей Андреевич почувствовал, как по его спине поползли холодные капли пота. Но это вовсе не означало, что следствие зашло в тупик и совершенное преступление повиснет "глухарем". За что со многих ответственных за расследование людей слетят погоны, и в первую очередь с него, генерал-лейтенанта Журавлева. Все было намного страшнее, "глухарь" не будет долго оставаться "глухарем" и вскоре где-то протокует. И разольется эта "глухариная" песнь огненным грибом мощностью в пять килотонн. После чего останутся сотни километров выжженной и зараженной земли и миллионы погибших и умирающих людей. Никакие чины и звезды здесь уже не в счет.

Генерал-лейтенант вошел в кабинет, прошел к своему рабочему столу и включил компьютер. Поисковый бредень гигантских размеров (от Земли до космоса) был раскинут, и теперь оставалось лишь ждать, когда в него попадет рыбка.

Андрей Андреевич положил перед собой чистый лист бумаги и капиллярной ручкой стал выводить на нем различные геометрические формы. Опытный военный разведчик пытался еще раз осмыслить имеющиеся у него факты, хотел увидеть их под другим углом, найти выход из вероятного тупика. Он не хотел полагаться на единственную версию, которая у них оставалась…

Но придумать Журавлев ничего не успел, зазвонил телефон внутреннего коммутатора.

Выждав несколько секунд, генерал поднял трубку и спокойным, бесстрастным голосом, какой может быть только у механических игрушек, произнес:

— Слушаю.

— Андрей Андреевич, — в трубке звучал взволнованный голос начальника отдела космической разведки. — Мы обнаружили изделие.

Именно "изделие", а не "бомбу", "боеголовку" или еще что-то в этом роде. Так специалисты узкой направленности называют боеприпас с ядерной начинкой.

— Где вы ее обнаружили? — сдерживая рвущиеся наружу эмоции, поинтересовался Журавлев.

— Там, где искали, — ответил "космонавт". — Сейчас мои ребята сканируют этот участок, чтобы иметь полную картину подземной географии.

— Хорошо, — одобрил его действия генерал. — Как только закончите, жду у себя с подробным докладом.

Минуту или две Андрей Андреевич сидел в раздумье, пытаясь усилием воли остановить бешено бьющееся сердце. И вдруг его посетила странная мысль: "И все-таки есть бог…"

Спустя некоторое время, совершенно успокоившись, Журавлев снял трубку правительственного телефона и набрал номер кабинета Балерина.

— Слушаю.

— Анатолий Михайлович, это Журавлев. Мы нашли похищенное изделие, — доложил генерал советнику президента, которому выпала роль куратора.

— Очень хорошо, — без особых эмоций ответил Валерин, по его голосу было понятно, что куратор чем-то занят. — Вы — профессионал, и не мне вас учить, что и как делать. Поэтому жду конечного результата. — В трубке раздались короткие гудки отключившегося телефона.

Последние дни подземный аэродром жил в ускоренном темпе. Внутренние караулы усилили, остальные поднялись на взлетную полосу. Из недр горы поднимались бочки с топливом в деревянных футлярах, выкатывались стокилограммовые фугасные бомбы. На последнем совещании было решено после удара по Москве нанести еще одно воздушное нападение имеющимися самолетами "L-39" по штабу пятьдесят восьмой армии в Чечне. Что должно, с одной стороны, стимулировать к активным действиям засевшие в горах отряды повстанцев, а с другой стороны, весь мир должен видеть борьбу местного населения и, соответственно, требовать отделения Ичкерии от остатков обезглавленной России.

Никто из собравшихся на подземной базе боевиков не сомневался в успехе предстоящей операции. Муса Танарбиев на скоростном лифте спустился к подножию горы, где располагался командный пункт периметра внешней охраны, которой руководил Турпал Габилов.

Бывший комсомольский лидер лежал на толстом цветном ковре, обложенный, как падишах, подушками, и, потягивая из бокала красное вино, смотрел по видику жесткую порнуху.

— Эх, бабу бы сейчас, — обернувшись к вошедшему экс-полковнику, сальным голосом произнес Турпал. — А то скоро ладони будут в мозолях, — и громко заржал.