Чтение онлайн

Когда я была маленькой, доктор Лоуэлл мне просто не верил. Как, собственно, и все остальные, даже мама. Мои ужасные воспоминания считались «игрой беспокойного ума».

Ну и черт с ним. Я не спорила, ни слова не говорила поперек.

Добравшись до деловой части городка, я повернула на запад, к самому отвесному краю долины. Обычно полные шумной жизни кварталы сейчас казались покинутыми. Я бежала мимо крохотных очаровательных отелей – без всяких следов присутствия постояльцев. В большинстве гостевых домиков ставни были закрыты и даже заперты на замки. Словно в заброшенном городе, давно оставленном жителями… Хоть и рано еще, а странно.

Но тут, вздрогнув всем телом, я вдруг вспомнила, что сегодня за день.

Эх ты, гени! Сегодня же должно прозвучать великое Сообщение! Так не из-за него ли все это?

18 сентября 2017 года. День самой долгожданной, самой важной пресс-конференции в истории. Этим вечером, сразу после заката (во временн'oй зоне Скалистых гор), астероид 152660-ГР4 покинет гравитационное поле Юпитера, и, следовательно, можно будет четко определить его дальнейший путь.

И мы узнаем, уничтожит нас всех астероид Молот или нет.

Страх сжал сердце. До этого ворох моих собственных страхов и проблем успешно вытеснял из сознания те, что касались всех остальных на планете.

Я перешла пешеходный мостик и повернула направо, на Кворри-роуд, вновь идя вверх – к вершине горы. Вот я почти дома… Я знала, чувствовала, что времени прошло не много. Я была почти уверена, что сегодня понедельник, обыкновенный будний день, а значит – мне полагается идти в школу. Причем, надо торопиться. Дорога резко сворачивала вниз, за горный склон, и я свернула вместе с ней налево по гравийной дорожке, скрывшись из поля чьего бы то ни было зрения…

О романтической красоте Файр-Лейк часто пишут в рекламных брошюрах, но то место, где мы живем, там никогда не упоминается. Я торопливо вошла в ворота трейлерной стоянки «Роки-ридж», представлявшей собой хаотическое нагромождение жалких подержанных домов на колесах, ловко втиснутых в окружающий пейзаж так, чтобы их не было видно из других мест долины. Мы с матерью занимали унылую, почти обвалившуюся желтовато-персиковую конструкцию в дальнем углу.

Я старалась не привлекать внимания, пробираясь вдоль пыльных рядов трейлеров, но нескольких человек все же встретила. Сначала когда задела пару веревок для сушки белья, потом когда пришлось переступать через Фреда и Джо Уилсонов, распростертых в грязи у кострища. Причем перевернутое плетеное кресло Фреда лежало прямо у него на лице. Да и вообще «ранние пташки» уже копошились – поливали огороды, уговаривали собак сходить «по своим делам»… Но лишь некоторые скользнули по мне рассеянными взглядами, не более того.

Иначе у нас и не было принято.

Тут в любом взгляде, в любое время суток читалась невысказанная тревога. Люди передвигались скованно, почти как роботы, постоянно хмурились и морщили лбы так, словно даже самые элементарные бытовые дела давались им с таким трудом, какой они едва могли вынести. Я же, проходя мимо, от напряжения просто ощетинилась.

Да, все понятно, человечество находится на грани исчезновения. Эта страшная истина была мне известна. Если астероид Молот врежется в Землю, причем под любым углом, почти всему живому конец. Светопреставление может случиться в любой момент, и в течение ближайших часов мы узнаем, случилось ли оно. Но держать в голове сразу и то, и другое я была не в состоянии. Только не сейчас. Только не после случившегося утром в моей спальне.

Прости, дорогой мир. У меня своих забот хватает.

Приближаясь к двери, я слегка замедлила шаг. Около суток меня не было дома. Раньше, кто бы ни умирал, на целую ночь я никогда не «терялась». Мама давно привыкла к моим неожиданным исчезновениям и появлениям – такое поведение было мне свойственно, и я готовила его как раз для такой ситуации. Но на сей раз, кажется, перестаралась.

Ее, может, даже уже здесь нет.

Мама работала на кладбище посменно – разливала кофе за мизерную зарплату. Я вполне могла оказаться дома раньше нее, но вернуться на машине я ведь не могла. Машины у нас было, как не было и нужды в ней. Я уж и не помню, когда мы в последний раз выбирались за пределы долины. Мама каждый день ходила в город пешком, как и я.

Прежде всего я исследовала веранду на предмет каких-нибудь знаков. Так. Дверная ручка в каких-то подтеках. На запачканном коврике у порога – влажные следы. Больше ничего вокруг трейлера моего бдительного внимания не привлекло.

И тут вдруг я почувствовала дрожь во всем теле – от макушки до пяток.

Человек в черном костюме – здесь. Он зашел и ждет, чтобы отнять мою жизнь.

Все, что я сейчас увидела, могло быть его рук (и ног) делом.

Сердце бешено забилось, и мне потребовалась пара минут, чтобы хоть как-то успокоиться. Затем, почувствовав непреодолимое отвращение ко всему вокруг, я ринулась вперед и настежь распахнула дверь с большим матово-стеклянным окном.

Она была дома.

Ее ключи на столике в «прихожей». Ее айпод, соединенный с парой динамиков на рабочем столе – наш, «реднековский» [3] , вариант стереосистемы, – и из него в полумраке слышится голос Адель [4] . Телевизор выключен. Из противоположной части «комнаты» прямо мне в глаза мигает роутер. Я долго упрашивала ее, чтобы мы установили вай-фай, и в конце концов, на тринадцатилетие, я его получила. Нечетный день рождения, но он оказался таким спокойным, уютным – в общем, вышел он вовсе не «невезучим». Наоборот – одним из очень немногих счастливых в моей жизни.

Естественно, за интернет мы платить не стали. В долине было множество туристических баз. Некоторое количество краденых байт никто не заметил. Как правило, мы с мамой выкачивали свою толику из сети лыжного курорта, что сразу к востоку от нашего трейлера. Благодаря одному из друзей у нас даже имелся ворованный подпольный кабель.

Дверь к маме была закрыта. Я представила себе, как всего несколько минут назад она уютно устроилась в постели, страшно волнуясь обо мне, но и предвкушая долгожданный отдых после очередной изнурительной двенадцатичасовой смены.

Моя комната располагалась в другом конце дома на колесах. Я пробиралась через гостиную, морщась и чертыхаясь при каждом невольном скрипе. Присутствие духа меня больше не оставляло. Добравшись до своей двери, я задержалась на секунду, чтобы осмотреть ее. Никаких следов от пуль. Металлическая обшивка по краям тоже выглядела в точности так же, как прежде.

Я тихонько отворила дверь. За все то время, что мы здесь жили, дверные петли впервые не издали при этом ни единого звука.