Чтение онлайн

— А теперь беремся за лопаты и снимаем дерн, — командовал Акимыч. — Нет, Гус, мы же не яму копаем — лопатой нужно работать, как бритвой, а не вгрызаться в почву со всей дури. Представь, что срезаешь корку с хлеба. Лука, ты давай, завязывай лопату о камень тупить. Просто убери его. Да, прямо руками! Прямо подними и прямо убери, а не пытайся прокопать каменюгу насквозь. Вот сразу видно, что у людей в детстве дачи не было!

Акимыч явно намертво забыл, что у указанных людей и детства никакого по большому счету не было.

Где-то через час, когда бывшая лужайка уже являла собой совершенно плачевное зрелище, к нам вернулась Ева.

— Внутрь прорвалась, Бобер напоил меня пивом в общем зале и сказал, что я няшка. Но в зале тоже ничего подозрительного нет, а дальше не проберешься без повода. Но! На северной стене у самой земли имеется не то подвальное окошко, не то вентиляционный выход — открытый, без решеток. Толком не рассмотрела, там кустарник колючий, а за мной Бобер таскался, пока его не позвали. Но человеку туда не влезть, нет… А вот не человеку, а кому-нибудь маленькому, юркому и рыжему…

— Даже не думай, — сказал я. — Хочешь фиолетовым вторую лису скормить? Они ее видеть не должны! И вообще Сиви сюда зайти не сможет, на нее пропуск не выписан.

— Да, — сказала Ева, — ты совершенно прав. Пропуска у нее нет и видеть ее никто не должен…

С этими словами Ева шмякнулась на кучу грязи, нарытой нашими каменщиками, после чего завизжала так, что уши заложило.

Мы ошалело уставились на нее, а из-за угла тут же прискакали на рысях привлеченные воплем Бобер и еще несколько фиолетовых.

— Ногу подвернула на камнях! — верещала Ева.- Зачем вы их куда попало кидаете! Новое платье — все грязное, нога поцарапана, подол порвался!

С моей точки зрения актрис хуже Евы в мире гораздо меньше, чем, например, панд, поэтому мне стало ужасно неловко, и я на всякий случай ушел глубоко в медитацию, закрыв глаза. Хотелось бы еще и уши заткнуть, но, вроде, в духовных практиках такого не водится, хотя и не очень понятно почему — ушами можно такого наслушаться, что от самого выдержанного дзена одни зашуганные молекулы останутся. Например, Евины причитания об испорченном наряде любого будду из чашки лотоса вытряхнули бы.

— Что она задумала-то? — спросил Акимыч, когда Ева ухромала, поддерживамая под локоток Бобром. — В прачечную к ним забраться что ли хочет?

Я пожал плечами.

— А тут есть прачечная? — поинтересовался Лукась, горестно оглядывая свой плюш.

— Я не знаю! Наверное, в любом черном замке у любого воинственного клана просто обязана быть прачечная! По соседству с пыточной!

— А тут есть пыточная?

— А вот это у нас есть хороший шанс узнать, — сказал я зловещим голосом. — Давайте делайте уже свой фундамент.

Евы не было очень долго, а потом ее пронзительный голос послышался от ворот.

— Терпеть не могу быть грязной, это так неизысканно! Но так же гораздо лучше, правда? Я уже хотела было остаться дома, но потом поняла, что не могу оставить своих мальчиков без надзора, они без женской руки всегда каких-нибудь глупостей натворят! Напьются, например. Сиборн так и сказал «Пани Зося — я на вас рассчитываю!» И неписями нашими только я могу нормально управлять, так-то они тупые совсем…

Мне показалось, что Лукась скрипнул зубами.

— Это она для конспирации! — выразительным шепотом утешил Лукася Акимыч. — Мы все знаем, какой ты невероятно умный! И в шашки ты меня всегда обыгрываешь!

Лукась ничего не ответил, потому что был занят — открыв рот, пялился на Еву.

Наша командирша зачем-то влезла в парадное платье Сиводушки — то самое, с декольте и огромным кринолином. И на Сиводушке оно смотрелось исключительно изысканно. Но Ева все-таки значительно, значительно крупнее — вообще невероятно, что она смогла в него в втиснуться. И втиснулась она в него — не вся. Особенно сверху.

— Ого! — сказал Акимыч.

— Закрой пасть, — любезно посоветовала Ева Лукасю. — Один комментарий по поводу того, как это выглядит, и я заряжу по всем цепной молнией, у меня тоже нервы не железные.

После чего опустила голову, задрала кринолин и стала копошиться в нижних юбках.

— Знаешь, — сказал Акимыч. — некоторые вещи очень трудно не комментировать.

— Умолкни! — сказала Ева и вытряхнула из юбок лисичку. — И ты, Нимис, тоже. В конце концов это ее бабушка — а поймать, и даже просто заметить нашу девочку мало кто сумеет, она же у нас волшебная лиса, да, Сивка? Я боялась продвинутого оберега на воротах, но тут они прокололись — Сивку в зверином образе амулет не считал, видимо, посчитав моим петом.

— А тут оберег есть?

— Ним, даже у нас в клан-холле он теперь есть после кражи, здесь же, разумеется, полно охранных талисманов.

Лисичка быстро закивала и ткнула лапкой в разные стороны.

— На всех стенах? Ну, давай тогда держись от них подальше. Так, где-то у меня была веревка. а… вот она. Внимание, мальчики, девочки уходят в кустики, а вы постарайтесь задержать любого, кто туда направится. Акимыч и Ним — идите за нами и как бы обсуждайте ракурсы будущей статуи — что хотите, в общем, делайте, будете нас прикрывать.

Мы добрались до кустов шиповника и Ева, шипя и ругаясь, ввинтилась туда на четвереньках вслед за Сиви.

— Когда будешь готова, дергай веревку, я сразу тебя вытащу, там, похоже, высоко! Давай, удачи!

На здешнем участке стены патруль стражи доходил до точки, откуда они могли распрекрасно лицезреть евин роскошный кринолин, зазывно торчащий из кустов, поэтому мы с Акимычем прикрыли тылы собой.

— Чтобы не стоять подозрительно столбом, делай жесты руками, как будто статую описываешь, — сказал я Акимычу. — Типа делишься со мной идеями.