Продается дом
Шрифт:
– Ты какой–то хмурый, – замечает Олег. Он уже навеселе, отирает пот с верхней губы, раскраснелся лицом.
– Да, есть проблема, – признает Арсений.
– Что такое? С деньгами туго?
– С первого выстрела попал. Ага, – Арсений тянет остывший чай из фарфоровой кружки.
– Много надо?
– Шестьсот пятьдесят.
– Ох ты ж… На что тебе?
– Не могу сказать, Олеж. Но сильно нужно. Хотел вот спросить тебя – сможешь помочь?
– Блин, Сеня. А Витька тебе не одолжит что ли? У него ж деньжата водиться должны?
– Да у него ипотека, машина в кредит… Я даже спрашивать не хочу. Пробовал кредит взять – не дают. Говорят – старый ты, бедный и не трудоустроенный: шиш тебе, а не деньги.
– Сень, слушай, я бы с радостью… Но только не сейчас. Все до копейки в обороте. Я ж говорю: два офиса новых. Ну никак не выдернуть. Даже шесть сотен.
– Может, знаешь кого, кто сможет одолжить?
– Знаю. Да с ними лучше не связываться. И они залог попросят. А что ты им отдашь? Свой ВАЗ-2107? Или домишко в деревне? Не, не вариант. Что ж там у тебя такого случилось, что такая сумма нужна? Слушай, я вот иногда тебе завидовал даже. Твоей жизни – спокойной такой, размеренной. Деревня, чистый воздух, не надо никуда бежать, ничего решать, врать, убеждать, давать взятки, подлизываться… А только видно не все так просто, Сень? Расскажи старому другу, не держи при себе.
– Не могу, Олеж. Никак не могу. Не проси. Я знал, что не поможешь, так… от безысходности.
– Что значит «знал»? – Кондаков сжимает рюмку в руке. – Приходи месяца через три, запустим новые точки обслуживания, и я тебе просто из кармана достану и отдам. Как сможешь – вернешь. Почему это ты «знал»?
– Через три месяца уже поздно будет. Да и там появится третья новая точка продаж, или еще что-нибудь. Думаешь, я не понимаю?
– Чего не понимаешь? Ну-ка, ну-ка…
– Ты же бизнесмен. Всегда им был. В отличии от меня. Дашь ты мне деньги в долг, а возвращать их я как буду? С чего? С пенсии копеечной…
– Сеня… ну не ожидал я от тебя такой фигни, – Олег откидывается на спинку своего кожаного кресла. – Н-да… Не ожидал. То есть ты думаешь, что я старому другу не стану помогать? Что мне денег жалко? Да даже если ты мне их не вернешь, я слова не скажу. Только я ж тебе объясняю…
– Да, да. Офисы. Два. Я слышал.
– Вот уже и обиженного строишь! Сеня, тебе как будто семь, а не семьдесят, честное слово!
Арсений пожимает плечами.
– Ты ко мне не справедлив! – Олег вскакивает со своего кресла и начинает ходить взад–вперед по кабинету. – В свое время я тебя спас, между прочим!
– Спас? От чего? От денег и успеха? – поднимает взгляд Арсений.
– Вот ты значит какого мнения? – задыхается Кондаков. – Наш бизнес был разрушен, мы были на грани банкротства. Я оградил тебя от всего этого кошмара. Позаботился о тебе, взял удар на себя! Ты же знаешь, каково мне пришлось тогда! Но мне некуда было отступать, а ты вернулся в школу, преподавал дальше, и жил спокойно, пока я ужом тут вертелся, пытаясь закрыть долги фирмы.
– И они точно были? – Арсений сжимает кулаки.
– Ого! Ничего себе! – Кондаков мотает головой и смеется.
– Один год, Олежа… Ты все закрыл, взяв два контракта, которые мы вместе разрабатывали. И через год приехал ко мне на двухсотом мерине. А оставил я тебя на Дэу – Нексии. Помнишь?
– Знаешь, что, дружище, – Олег играет желваками. – Давай-ка закончим на сегодня. Достаточно. А то я тебе за такие разговоры в морду дам. По-дружески.
– За правду многие получают по роже, Олег Семеныч. Не я первый, не я последний. Ну, подставлять физиономию?
– Иди ты, – Кондаков плюхается в кресло, отворачивается от Арсения.
– Ага, я пойду, – усмехается тот.
– Ага. Иди. – бурчит Олег.
Арсений уходит, не попрощавшись. На что он рассчитывал? Смешно…
Садится в машину, долго сидит, стараясь успокоить колотящееся сердце. Давление ползет вверх, начинает кружиться голова. В кармане находит таблетку «Лористы», сует в рот.
Потом Арсений листает записную книжку в телефоне. В очередной раз. Будто там волшебным образом мог появиться кто–то, кто одолжит ему нужную сумму.
Но нет, волшебства не произошло. Пора ехать домой и думать, что делать.
В деревню Арсений приезжает ближе к десяти вечера. Начинается дождь. Дворники размазывают по лобовому стеклу капли и пятна света от редких фонарей. Арсений щурится, разглядывая дорогу.
Паркуется у ворот своего дома, решает во двор не заезжать – устал, возиться со створками лень. Они тяжелые и открываются плохо, потому что провисли, уперлись в землю. Арсений выходит из машины, холодный дождь льется за шиворот. Он спешит к двери, вытаскивая ключи, но его окликают.
– Иваныч! Иваныч, погоди!
Василий – сосед, недавно вышедший из тюрьмы, где провел очередные несколько лет за кражу. Пока сидел – было тихо в их переулке. Жена изредка приводила мужиков в дом, но сильно не буянили. Теперь же каждый вечер скандалят.
– Привет, Вася. Чего тебе? – Арсений со вздохом останавливается.
– Здорово, Иваныч! – Василий косо улыбается сквозь вислые усы. Он навеселе. – Как жизнь?
Арсений пожимает плечами.
– А я гляжу, тебя нет весь день. Думал, ты к Витьке уехал.
– В город ездил. По делам.
– Деловой человек! – Василий трясет указательным пальцем, смеется. – Ну-ка, постой.
Оборачивается. К воротам его дома подходит Алиска – дочь. Она по земле волочет за собой какую–то игрушку. Вся промокла, волосенки прилипли к маленькой головке. Хотела, наверное, проскользнуть, пока отец занят разговором, но тот будто спиной видит.
– Ага, явилась! – вскидывается Василий. – Иваныч, не убегай. Я щас!
Он в несколько прыжков оказывается возле Алиски и отвешивает ей подзатыльник. Девчушка влетает в раскрытые двери, едва не упав. Уже из двора доносится ее рёв.