Пробуждение

Я БЫЛА НА ПОЛПУТИ к окну, когда зазвучали полицейские сирены.

Замераю. Дышу. Покачиваю бедрами.

Окно было крошечным, с металлической защелкой, впивающейся мне в живот. Но я

была недокормлена и обладала решимостью питбуля. «Вы встретили свою пару, мистер Окно».

Снова сирены.

Мое сердце застучало предупреждающей мелодией в ушах. Я подняла голову, ванная комната подо мной была знакомой и навязчивой. Я не должна была этого делать. Взлом и проникновение. Хотя технически ничего не нарушала.

Моя сестра была намного лучше в таких вещах. Но, может быть, именно поэтому я была здесь вместо нее. Хотела доказать, что могу это сделать. Так что, черт возьми, собиралась попробовать.

Сирены. На этот раз ближе. И вжик, я мысленно перенеслась в тюремную камеру. Затем драматически зарыдала на трибуне в суде.

— Виновна! — прокричали присяжные, а затем бац, металлическая дверь захлопнулась у меня перед носом, когда я повернулась к своей сокамернице Патрис, у которой был живот размером с пляжный мяч и угрожающий блеск в глазах.

«По крайней мере, она хорошо питается».

Может быть, тюрьма была ответом на мои молитвы. Хотя Тори убила бы меня. Но, честно говоря, она сама была в одном шаге от того, чтобы оказаться за решеткой. Мы были бы силой, с которой приходилось бы считаться в тюрьме, королевами осужденных. Как Тельма и Луиза, если бы те не свалились со скалы.

«Мысленная заметка: спросить Toр, является ли тюрьма достойным планом Б».

На данный момент тюрьма не входила в мой список дел. Чувства были полны адреналина и, ладно, немного страха.

«Могу ли я это сделать?

Или я действительно просто бесполезный близнец?»

Я сделала глубокий вдох. Скорее всего, эти копы пришли не за мной. Мне просто нужно было действовать быстро в качестве меры предосторожности.

Я уперлась руками в ледяную плитку и оттолкнулась, бедра сжались, а задница трепетала, как флаг, когда я выходила из задней части дома. Темно-синие кончики моих черных волос развевались, как простыня во время шторма.

Оттолкнуться — протиснуться — да!

Без изящества вскарабкалась на унитаз и спрыгнула вниз, мои потрепанные конверсы были тихими, как воздух, когда ударялись о плитку. Я воспользовалась моментом, чтобы внутренне отпраздновать то, чего только что достигла, покачивая задницей под тихую мелодию.

«Я сделала это!»

Рывком распахивая дверь, бросилась дальше в дом, который, как я знала, был пуст и все же…

Узел в моей груди затянулся и разорвался. Половица заскрипела у меня под ногами, когда я двинулась, и этот звук отдался раскатом грома в моих ушах.

Пит на работе. Здесь никого нет.

Его имя в моей голове заставило меня похолодеть. Еще три месяца назад этот дом был моим и Тори. Если это можно так назвать. Пит никогда не думал о нас как о своих родственниках. Мы застряли здесь на наш последний год в приемной семье. А за день до того, как нам исполнилось восемнадцать, он выставил нас за дверь, так как больше не имел права на государственный фонд «заботы о нас». Но единственное, о чем он когда-либо заботился, была бутылка Джека и его драгоценный пятидесятивосьмидюймовый телевизор.

Я проскользнула в комнату, которая раньше принадлежала мне и Тори. В уже ободранную догола. Теперь, когда Дарла ушла от него, у него больше не будет приемных детей. Почти за два месяца до нашего дня рождения она ушла, и я не могла ее винить. Он удобно забыл упомянуть об этом нашему социальному работнику, а мы были слишком близки к свободе, чтобы поднимать шум.

Из комнаты особо и нечего было убирать, кроме двухъярусной кровати, которая была чертовски мала и чертовски унизительна для пары взрослых девчонок. «О нет, я забыла поблагодарить тебя за эту подставу, Пит? Я обязательно сделаю это на обратном пути».

Я отбросила осторожность и громко побежала через комнату. Прижала ладони вплотную к стене, двигаясь, ища. Ухмыльнулась, когда нашла нужное место, и мое сердце подпрыгнуло от надежды. Я ухватилась за края кирпича и потянула, каменная кладка отвалилась, пока не открыла маленькое отверстие, которое мы с Тори использовали для хранения вещей.

Потянувшись внутрь, я сосредоточенно прикусила губу, пытаясь нащупать то, что искала.

Наличные. Целая пачка. Нас вышвырнули из дома Пита так неожиданно и быстро, что у нас не было времени забрать их. И это была не та вещь, которую мы могли бы попросить Пита вернуть нам. Он бы спустил их за одну ночь в местном казино. Но мы копили деньги в течение многих лет. В то время как я вымогала деньги у учеников в школе, покупая и продавая для них ненужное дерьмо и получая прибыль, Тори занималась чем-то гораздо более незаконным. Она никогда по-настоящему не вдавалась в подробности, потому что не хотела впутывать меня, но я могла рискнуть предположив, что это было. Она всегда приходила домой в поздние ночные часы, пахнущая бензином и адреналином.

Я не могла найти в себе сил заботиться об источнике наших средств. Эти деньги были нашим будущим. В этой драгоценной кирпичной дыре было почти две тысячи долларов. Хватит на шестимесячную арендную плату за нашу квартиру. И, возможно, это и было дерьмово, но определенно лучше, чем холодный тротуар.

Костяшки пальцев постучали по входной двери — сильно.

Внутри все сжалось. У Пита не было друзей. Он был одиночкой. Неудачником.

Копы близко.

Мои пальцы коснулись кучи наличных, и я схватила ее в кулак, собирая и надеясь, что все содержимое было у меня между пальцами.

Раздался грохот, когда копы вышибли входную дверь. Нет, нет, нет, нет.

Сердце подскочило к горлу, я бежала так, словно в моей заднице горел огонь.

Дальше по коридору распахнулась дверь.

— Стоять! — крикнул мужской голос. Я бросила взгляд через плечо, и все, что увидела, было дуло пистолета.

— Черт, не стреляйте! — В панике я врезалась в стену, мое плечо ушиблось при ударе.

— Я сказал стоять! — заорал полицейский.

В отчаянии я бросилась в ванную, захлопнула дверь и задвинула засов.