Чтение онлайн

— У меня дома сегодня по радио звучало, — улыбнулась и Ирина. — Вот мальчик и запомнил. Он у вас вообще очень восприимчив.

Плетнев заинтересовался:

— Преподаватель консерватории слушает рок-музыку?

— Ничто человеческое нам не чуждо.

— Повезло Турецкому, — кивнул Плетнев. И тут же смутился, потому что в данных обстоятельствах его фраза прозвучала, мягко говоря, двусмысленно. Турецкий все-таки в больнице. Но Ирина, кажется, отреагировала вполне благосклонно — просто благодарно кивнула.

Возвращаясь к недавнему разговору, Плетнев сказал:

— И все-таки мне неудобно оставлять его у вас.

— Да бросьте, Антон! Абсолютно никакой проблемы в этом я не вижу. Вася спокойно может побыть у меня. Все будет замечательно. Я с удовольствием за ним присмотрю… Не будет мне это в тягость, уверяю вас, — добавила Ирина, заметив, что Антон едва заметно нахмурился. — Не может же, в конце концов, ребенок жить в офисе! Да еще днем мотаться с вами по городу — тоже удовольствие ниже среднего… Слушайте, ну что вы все время хмуритесь, скажите уже, в чем дело?

Плетнев вздохнул и объяснил, что его мучило:

— Понимаете, какая штука… Я два года каждую ночь видел, как Васька со мной. А на деле оказался совсем не готов к этому.

Ирина пожала ему кисть руки:

— Это жизнь, ничего не поделаешь. Дайте себе время, и все наладится. Я уверена, вы окажетесь прекрасным отцом. К тому же он так вами восхищается, вы для него — настоящий кумир.

Плетнев тяжело вздохнул:

— Самое невыносимое для человека — утратить самоуважение, а самое худшее, что можно сделать с человеком, — это унизить его. Унижение страшнее смерти… Господи, каких же я дров наломал…

— Да хватит уже мучиться! Нельзя так жить. Вы себя угробите. Неправильно это. Вот… — Ирина задумалась. — Возьмите японцев.

— А что японцы?

— Японцы к своей жизни относятся по-другому, нежели мы. У них нет потребности все время, по кругу, возвращаться и возвращаться к каким-то событиям. Они переживают свои исторические события без внешних рефлексий. Это народ, живущий в предчувствии, не в прошлом. Но правда, — тут она засмеялась, — в предчувствии катастрофы.

— Вот видите…

— Да нет, вы все не так поняли.

— Спасибо вам, Ирина Генриховна, — сказал вдруг Плетнев.

— Просто Ирина. Даже лучше Ира, — улыбнулась она.

— Ира… Но я все-таки не понимаю, зачем вам все это… беспокойство?…

— Господи, да как вы можете так говорить?! Или вы в своих горячих точках совсем разучились, уж простите за банальщину, элементарные вещи понимать?! И как вы можете называть беспокойством собственного сына?!

Плетнев смешался и даже побагровел.

— Извините. В самом деле, пургу какую-то несу…

— Так-то лучше. — Она искоса посмотрела на него и сказала скорее себе, чем ему: — У вас наверняка не было качественной психологической реабилитации.

— Была, — возразил Плетнев. — Два года в клинике судмедэкспертизы Сербского и еще год с бутылкой. Как видите, вполне здоров.

Ирина покачала головой. На ее взгляд, если кому-то и нужна была опека, то как раз не мальчику, а его отцу.

Плетнев продолжал:

— Ваське сейчас девять лет… Едва ли наберется месяца три, когда мы были вместе. Представляете? Я удивляюсь, как он вообще меня вспомнил.

Ирина улыбнулась:

— Это как раз просто. Он очень вас любит. И верит вам. Вам повезло, у вас очень славный сын… Скажите, Антон, я давно уже хотела спросить, а его мать, ну в смысле — ваша жена…

Плетнев вдруг остановился. Ирина тоже. Вася этого не заметил и унесся далеко вперед.

— Она умерла. Три года, три месяца и двенадцать дней.

— Простите, я не знала…

— Ничего. Спрашивайте все, что считаете нужным. Спрашивайте.

— Ну, хорошо. А это было как-то связано с вашей работой?

Плетнев каким-то подчеркнуто будничным голосом объяснил:

— С тем, что я попал в психушку? Конечно…

Я был в очередной командировке. А в это время двое подонков изнасиловали и убили мою жену. Я узнал об этом, приехал — и понял, что их не найдут. Их и не особенно искали… И тогда их нашел я. — Он криво усмехнулся. — После этого и состоялось мое знакомство с вашим мужем. Вот такая история, Ира.

Ирина побледнела:

— Господи, какой ужас! Простите меня, я же ни чего не знала.

Плетнев увидел, что сын далеко впереди.

— Ничего. Пойдемте?

Они шли по Фрунзенской набережной. В полусотне метров от своего дома Ирина подала руку Плетневу.

— Ни о чем не беспокойтесь, занимайтесь свои ми делами, а если что, звоните в любое время. И обязательно приезжайте к нам ужинать. Договорились?

Плетнев кивнул. Вася с деловым видом протянул ему руку:

— Пап, не переживай! А если что понадобится, звони.

Ирина и Плетнев засмеялись. Плетнев поцеловал сына в макушку и пошел к машине.

Магазин, находившийся неподалеку от общежития, о котором вспомнил Турецкий, в самом деле назывался «Микромашина». Слева от входа висела вывеска:.

Турецкий вошел в магазин и потребовал директора. Директора не было, пришлось довольствоваться беседой со старшим менеджером. Турецкий продемонстрировал ему фотографии «контейнера», взлетевшего с крыши детского сада (хорошо хоть успели сфотографировать!). Снимки были, может, и не слишком удачные, но менеджер все равно уверенно опознал новинку — радиоуправляемый самолет К-117. Они поступили в продажу две недели назад. Уже было продано шесть штук. И из них пять — на прошлой неделе.