Чтение онлайн

Полицейский скинул куртку и продемонстрировал Ли шесть метательных шипов, помещавшихся в брезентовом чехле, обмотанном вокруг его левой руки. Каждый такой шип представлял собой острый шестидюймовый стержень из закаленной стали, снабженный на конце перьями и напоминавший увеличенную в размерах стрелу для игры в дартс. Шипы были идеально сбалансированы для метания в цель и при попадании проникали в тело на большую глубину. Детектив извлек из гнезд в чехле все шесть штук.

Когда они подошли к входу, Ли отступил в сторону, а Мэнн постучал в дверь. Из-за двери послышались голоса обитателей шале, после чего дверь приоткрылась, и возникший в дверном проеме человек осведомился:

— Ну что, принес?..

Мэнн ударом ноги распахнул дверь во всю ширину и ворвался в помещение. Четверо прыснули от него в разные стороны. Тот, что открыл дверь, был уже мертв. Метательный шип вонзился ему в левый глаз и проник в мозг на всю длину. Из глазницы торчало одно лишь алое оперение. «Привратник» оставался на ногах еще пару секунд, словно отказываясь верить в то, что уже умер, после чего с грохотом рухнул.

Двое телохранителей, сидевших на софе, прыгнули в противоположные стороны, пытаясь в движении достать оружие, но не успели. Одного убила стрела, вонзившаяся в сердце, другого шип сразил в самый висок.

Ли влетел в помещение, перепрыгнул через софу и ударом ребра ладони по горлу отправил в беспамятство четвертого телохранителя.

Мэнн повел глазами по комнате, но давнего врага не увидел.

Ворвавшись в спальню, инспектор увидел перед собой расплывавшиеся в темноте силуэты Джорджины и Чана. Они стояли у окна друг против друга на расстоянии нескольких футов. Хотя оба испытывали страшное напряжение, они не двигались, как если бы обратились в камень. Подрагивала лишь рука Джорджины с пистолетом, нацеленным прямо в лицо Чана.

— Все нормально. Он от меня не уйдет. Можешь отдать мне пушку.

Мэнн жестом велел Ли найти веревку, чтобы связать Чана, и шагнул к окну. Джорджина продолжала стоять без движения, не сводя глаз с похитителя. Детектив сделал еще один шаг и оказался на расстоянии нескольких футов от девушки и старого врага.

— Он не причинит тебе больше вреда, Джорджина. Отдай мне револьвер.

Она, казалось, не слышала Мэнна. Ее плечи из-за тяжелого быстрого дыхания то поднимались, то опадали.

— Я хочу убить его.

У нее все сильнее дрожали руки. При этом девушка ни на мгновение не отрывала глаз от Чана, и на секунду Мэнну показалось, она не выдержит напряжения и нажмет на курок.

— Нет, Джорджина. Ты и без того настрадалась и, если убьешь его, сделаешь себе только хуже. Убивать — не твоя работа. Поверь мне, я знаю.

Не спуская глаз с Чана, инспектор сделал два или три шага, отделявшие его от девушки, и вынул револьвер из ее рук. Потом на долю секунды прижал спасенную к себе, после чего, развернув лицом к двери, мягко подтолкнул в спину, предлагая таким образом покинуть опасное место.

Вернулся Ли и принес найденный им в кладовке моток тонкой прочной бечевки, имевшей хождение у рыбаков.

— Свяжи ему руки, Креветка, да покрепче.

Чан, увидев, что Джорджина удаляется, расхохотался.

— Не могу поверить, что ты хотела меня убить. Ведь между нами столько всего было!

— Оставь ее, Чан. Не впутывай ее в это дело.

— Что значит «не впутывай»? Я — ее хозяин, и она принадлежит мне. Помимо этого, я знаю, что очень ей нравлюсь. И я ей нужен. Не правда ли, Джорджина? Мы отличная пара, хотя и ссоримся иногда, как это бывает между близкими людьми. — Беглец вновь залился смехом. Джорджина отвернулась, и похититель перевел взгляд на Мэнна. — Никак не пойму, что ты здесь делаешь. Я совершенно точно знаю, что у тебя нет изобличающих меня фактов. Братья сознались в большей части преступных деяний, а все остальное рассеялось в воздухе вместе с дымом.

— Не рассеялось. Твой обслуживающий персонал не выказал ни малейшего желания сгореть заживо. Так что клуб все еще стоит на месте, а по его комнатам ходят люди из экспертной группы, прилагая максимум усилий, чтобы найти улики против тебя. Скоро их будет столько, что тебя приговорят к расстрелу.

Чан пренебрежительно хмыкнул:

— Как-то это сомнительно. Я не настолько глуп, чтобы позволить себя изобличить. Во-первых, клуб находится на континенте, и мне не верится, что китайское правительство будет с тобой сотрудничать в этом деле. Как ты, наверное, догадываешься, многие из этих людей уже обо всем знают. Какие бы улики ты ни нарыл, их все равно не хватит, чтобы привлечь меня к суду, не говоря уже о том, чтобы вынести обвинительный приговор. И знаешь почему, Мэнн? Потому что я — неприкасаемый. За моей спиной стоят самые богатые в мире извращенцы, которые поддерживают меня, поскольку отлично знают, что в один прекрасный день я стану Головой дракона и руководителем общества «Во син син». Все об этом знают. И даже Лун не в состоянии это предотвратить.

— Чтобы насладиться богатством и властью, тебе как минимум надо остаться в живых. — Мэнн повернулся к Ли: — Оставайся здесь, позаботься о Джорджине и последи за обстановкой.

— Вы не хотите, чтобы я пошел с вами?

— Нет, Креветка. Сиди здесь и охраняй девушку. Я скоро вернусь. Нам с Чаном надо поговорить о добрых старых временах. Мы с ним давно не виделись, и настала пора кое-что прояснить.

Инспектор вытолкнул Чана в сопредельную комнату, а оттуда вывел из дома в аллею, которая вела к гавани. Оглядевшись, детектив заметил укрывавшегося в густой тени Стиви. По его напряженной позе и вытянутой руке он понял, что Хо держит пистолет и целится. Выстрела, однако, не последовало.

Чан вертел во все стороны головой — тоже высматривал подручного. По его расчетам, тому давно уже следовало прийти ему на помощь. Но почему, спрашивается, он медлит? Чего ждет?

Когда достигли гавани, где стояла яхта, Чан впервые по-настоящему забеспокоился, и его черты исказила гримаса страха. Со времен инцидента в далеком прошлом он терпеть не мог воду и с трудом заставлял себя подняться даже на борт большого океанского парома. Но маленькая яхта пугала его до смерти, и у него не было ни малейшего желания ступать на ее палубу. Он было повернулся бежать, но Мэнн предвидел это и, крепко схватив давнего врага за руку, втащил на палубу судна. Там усадил его в кресло в кокпите и включил зажигание.

Отцепив канат и дав газу, детектив направил кораблик в открытое море. Яхта шла на малой скорости, тихо урча двигателем и рассекая форштевнем невысокие волны. Выждав несколько минут, полицейский оглянулся. Хо, скрытно следовавший за ними до гавани, теперь удалялся от берега. Похоже, он выбрал для себя тропу, позволявшую обойти неприятности.

Чан откинулся на спинку кресла и улыбнулся, делая вид, что наслаждается прогулкой.

— Все это, конечно, очень мило, но мы оба знаем, что ты ничего не можешь мне сделать.