Пришла пора
Шрифт:
Волшебное время в Петербурге – белые ночи. В рекламных буклетах туристических фирм этот отрезок календаря с конца мая до середины июля называют «визитной карточкой Северной столицы». Действительно, город в это время многолюден и оживлён – и днём и ночью. Пик сезона. Обилие событий: «Ночь музеев», «День города», праздник выпускников школ «Алые паруса», фестиваль джаза, эффектные разводки невских мостов, концепты в залах и на площадях, культурные программы и научные конференции, об одной из которых пойдёт речь в этой истории…
…Благополучно преодолев сильные потоки невской воды в створе гидрозащитной дамбы в Финском заливе и миновав славный город-крепость Кронштадт с его Никольским морским собором, повторяющим черты полуторатысячелетней византийской Святой Софии, трансокеанский экскурсионный плавучий санаторий вошёл в Неву.
Сюда, на берега Невы, устремляются в эти летние дни несметные толпы жителей многих стран, тех, кто желает полюбоваться белыми ночами.
Прибывшему только что многоэтажному круизному лайнеру «Принцесса Грейс», на палубах которого скопились любознательные группы туристов, было тесно на Большой Неве, близ Благовещенского моста.
Медленно и осторожно чалился он у левого берега реки, прижимаясь к Английской набережной.
Нахальные чайки кружили над белоснежными палубами в надежде схватить на лету какое-нибудь угощение от прибывших иностранцев.
…На стойку офиса частной гостиницы, расположенной тут же, на Английской набережной, прямо напротив причалившего лайнера, лёг французский паспорт.
Его взял в руки уже известный по зимним похоронам в Сестрорецке молодой человек. Тогда он был в косухе и чёрных кожаных штанах. Теперь это – приветливый администратор в униформе отеля, по-российски курносый, рыжеватая шкиперская бородка, веснушки.
– Бонжур, мадам Хаслунд, – приветствовал он по-французски улыбчивую приезжую, заглянул в какие-то бумаги и тут же продолжил (тоже по-французски, предлагается русский перевод). Вас нет в списке участников астрофизического симпозиума…
– Я не только Хаслунд, но и Дашкова, – заметила приезжая тоже по-французски и повторила свою вторую фамилию, – Дашкова.
– Увы, мадам… – виновато улыбнулся администратор, просмотрев ещё раз список. – Но свободные номера есть…
– Я согласна…
– Ваша карта?..
– «ВИЗА карт блё», – гостья – молодая (29 лет), ухоженная женщина в дорожном костюме протянула свою карту. Рыжие кудри её были уложены модно, но строго.
– Мадам, меня зовут Максим Фёдоров… Я в любой момент готов прийти вам на помощь, дать совет, проконсультировать…
– Спасибо! – сказала мадам Хаслунд-Дашкова.
– Дядя Костя! – позвал администратор Максим.
Из служебной двери появился пожилой усатый служащий в расшитой золотом и бисером (стиль «ориенталь») бархатной униформе. Таких слуг для путешественников англичане называют «грумами». А если бы усатый дядя Костя был украшен ещё и пёстрым тюрбаном или чалмой, а на ногах у него были бы синие шёлковые шальвары и чувяки с загнутыми носами, то можно было бы сказать, что гостиница SLONIK надёжно охраняется воинственным племенем «сикхов»…
… – «Людовик Четырнадцатый», – сказал молодой администратор пожилому «груму».
Дядя Костя взял портплед французской гостьи.
– Это всё? – спросил он по-русски. – Другого багажа нет?
– Нет… Остальное недалеко, осталось на корабле… – тоже по-русски ответила приехавшая. – Четыре дня подождёт. Хочется пожить на суше, не качаясь…
И она в сопровождении «грума» дяди Кости исчезла в лифте… …Теперь на стойке появился американский паспорт.
– Гуд морнинг, мистер Хаслунд! – тотчас же перешёл на английский приветливый администратор Максим.
– Хаслунд-Кречевский… – чётко поправил его новый приезжий.
Строгий парусиновый пиджак облегал его высокую фигуру, фланелевые брюки, галстук-бабочка.
– Ваш номер – семнадцать… У вас оплачено… «Всё включено». Вот ваша ключ-карта и бейджик симпозиума… Вы – муж и жена? – полюбопытствовал молодой бородач за стойкой. – Можем предоставить семейный номер… Но с доплатой.
– Мы брат и сестра… – без тени улыбки ответил поджарый, спортивного вида (36 лет) мистер Хаслунд-Кречевский. Получив пластиковый жетон, он взял подмышку свою единственную поклажу – заплечную сумку-рюкзак… И начал подниматься по лестнице.
Как это часто бывает в небольших частных гостиницах, бельэтаж был устлан коврами. На одной из дверей – торговый знак HOTEL «SLONIK». Рядом стояла крупная пёстрая фигура индийского слона из папье-маше – символ отеля. Если кто-то проходил мимо него, слон приветливо качал лопоухой головой с хоботом.
Одна из дверей была приоткрыта. В просторном кабинете «хай-тек» перед мониторами локальных камер наблюдения сидела хозяйка гостиницы – уже известная пятидесятилетняя Светлана Евгеньевна.
Кто давно её знал, тот бы подтвердил, насколько она всегда была энергичной, любопытной, инициативной. В данный момент она прижимала плечом к уху модный айфон. Пила кофе… Рядом стояла рюмка с ликёром «Бейлис».
Через приоткрытую дверь ей было видно, как по коридору проходили вновь приехавшие гости международного симпозиума.
Госпожа Хаслунд-Дашкова вошла в свои апартаменты. Балдахин над постелью, золочёная мебель, картины в тяжёлых рамах на стенах, антикварный таз с фаянсовым кувшином на мраморном туалетном столе, плотные портьеры на двух окнах, полумрак.
Новая гостья раздвинула портьеры. Стало светло. За окнами – громада «Принцессы Грейс».
Смеясь, вновь приехавшая вышла в коридор гостиницы, позвала:
– Антон!.. Ты где? – заморская гостья вдруг перешла на русский.
…Угрюмый Антон стоял в двери тесного, обитого пластмассовыми панелями спального места, где за голубой пластиковой занавеской угадывалась душевая.
– Я вижу, хорош этот ваш симпозиум… Оставался бы на пароходике…
Бросалась в глаза очевидная разница в оплате этих двух апартаментов – роскошь за «наличку», скудость казённой оплаты.