Шрифт:
Давайте познакомимся
…«Служебный роман» (адюльтер) двух ленинградских простых, ничем не примечательных инженеров из какого-то НИИ – Ольги и Вадима, начавшись в середине восьмидесятых годов прошлого века, пришёлся на сложные времена в судьбе России.
Печальная, запутанная история их любви, рассказанная в киноромане Владимира Валуцкого «Зимняя вишня», уложилась в три фильма, которые я снимал на протяжении пятнадцати лет. Первый фильм зрители увидели в 1985 году – это было советское время. Второй появился через пять лет – горбачёвский развал, третий – ещё через пять лет – ельцинский разгром экономики и разброд населения. Герои адюльтера, наконец, нашли друг друга и оказались за границей, что было характерно для той эпохи.
С тех пор прошло двадцать лет. Казалось бы – всё, конец кинороману. Тем более, что умерли ключевые фигуры того проекта – в 2002 году – Виталий Соломин, исполнитель главной роли Вадима Дашкова, а в 2015 году ушёл от нас и автор киноромана Владимир Валуцкий.
На протяжении многих лет мы с Владимиром Ивановичем часто работали вместе. Я снял по его сценариям фильмы «Завтра, третьего апреля», «Ярославна, королева Франции», «Продление рода», «Русские деньги», «Взятки гладки», «Банкрот». Он помогал мне в работе над фильмами о Шерлоке Холмсе. И, конечно, все три «Зимних вишни» сочинил он. Точнее, даже не сочинил, а прожил…
И я – вместе с ним.
Это о прошлом… Но Россия вновь на историческом повороте, начинается новый этап «великого передела» капиталов и недвижимости.
Люди заговорили о деньгах, наследстве, бизнесе, успехе, движимом и недвижимом имуществе! Возник, конечно, и пресловутый «квартирный вопрос»…
…Такое в кинорежиссуре бывает! За все пятнадцать лет работы над сиквелами – тремя «вишнями» я настолько свыкся с характерами описанных Владимиром Валуцким персонажей, манерами, повадками, переданными прекрасными актёрами, с их мотивами поведения, что для меня они – живые люди. Я их вижу во сне, слышу их голоса, мыслю их логикой. Это о взрослых. Но там же были ещё и дети, много детей! Они теперь тоже взрослые люди и у них тоже есть дети. Реальная жизнь… Я же всё про них знаю!
Пришлось мне самому взяться за перо… Рассказать в этой киноповести, что же происходит со знакомыми мне, да и вам – зрителям наших фильмов – персонажами и их теперь уже взрослыми детьми в настоящее время. И ещё…
В юности у меня были две страсти – стихи и рисунки, главным образом, шаржи на всех окружающих. Потом полвека жизни я беззаветно отдал кино. И вот на старости лет ко мне вернулись юношеские страсти – стихи и рисунки.
В какие скрижали Всевышний записал мою творческую судьбу – графомана и художника от слова «худо» или всё-таки есть надежда… Судите сами.
Льщу себя надеждой, что избранный мной метод повествования – клиповый монтаж сцен, обилие картинок и кинокадров – соответствует нынешнему состоянию восприятия эпохи гаджетов, Интернета, скачкообразного, торопливого внимания.
Тем, кто видел фильмы, снятые по кинороману В. Валуцкого, всё будет понятно в этой киноповести. Тем же, кто не видел, предложены короткие тексты – цитаты и фотокадры из нашей «семейной саги», чтобы читатель мог представить себе, как всё было десятки лет назад. Это избранные отрывки из «Семейной кинохроники» Владимира Валуцкого «Зимняя вишня». 1985 год – «Застой», 1990 год – «Перестройка», 1995 год – «Разлом».
P. S.
30-летний юбилей «Зимней вишни» убедил меня в том, что интерес зрителей телеканалов и кабельных сетей в нашей стране и за рубежом к нашим фильмам сохранился. Люди по-прежнему тянутся к мелодрамам, к сердечным историям простых смертных. «Мелкотемье» им ближе блокбастеров.
Надеюсь, что эта киноповесть превратится сначала в киносценарий, а потом и в фильм или телефильм, который будет снят если не мной, то моими учениками…
Зимний пролог
Всякий петербуржец, который хоть раз ездил на машине в курортную зону у Финского залива, видел этот красивый, расположенный на песчаных холмах между озером и заливом вблизи старой русско-финской границы мемориал – Сестрорецкое кладбище…
…Всё стряслось прошлой зимой. Умер инженер Вадим Дашков. Случился инсульт, какие свойственны людям скрытным, переживающим жизненные обстоятельства глубоко в душе. Лишь краснота лица выдаёт их внутреннее напряжение. Вадим Николаевич часто краснел.
Зима для похорон не лучшее время, если вообще говорить о каком-то «лучшем» времени для упокоения. Шёл снег. Среди сосен, возле свежевскопанной могилы, покрытой парой венков и множеством цветов, собралась небольшая группа людей – в основном это были знакомые между собой женщины.
Вдова покойного – Ольга Николаевна – пятидесяти с небольшим лет – в легкой шубке из чёрной каракульчи, стояла невдалеке от своей давней подруги и ровесницы Валентины Михайловны (Валюшки), одетой победнее и попроще.
Напротив них, на другой стороне от могилы, переминалась с ноги на ногу и куталась в шарф от ветра величественная дама Юлия Ивановна. Она стояла под руку со Светланой Евгеньевной, одетой дорого и модно.
Рядом с этими лицами, а с ними ещё предстоит познакомиться, стояли несколько молодых женщин и мужчин. Были даже дети. С ними тоже ещё придётся встретиться.
Бывший начальник инженера Дашкова по научно-исследовательскому институту Аркадий Савельевич Бруевич, в дублёнке, с непокрытой седой лысоватой головой, стоя возле могильного холма, осипшим от мороза голосом держал речь:
– Что я вам рассказываю?.. Каждый из вас – это важная страница в жизни Вадима Дашкова…
При этих словах Ольга Николаевна опустила голову, стараясь ни на кого не смотреть.
– Помню, как двадцать лет назад мы с Вадиком бились сначала с нашей бюрократией, которая засела тогда даже в Геральдической комиссии за наследственные права рода Дашковых, потом бились с французами за клочок земли, принадлежащей древнему российскому роду на берегу далёкого Па-де-Кале… И отвоевали-таки эту русскую землю, на которой он, наконец, обрёл душевный покой и семейное счастье.