Пришелец
Шрифт:
— Но ведь они были не так уж не правы, — резонно заметил первый, — и какая разница, как они это назвали!
— О да, разумеется! — воскликнул второй. — Но вся разница в том, что, вместо того чтобы добираться до истинных причин, они сами наделали себе всяких богов и все на них свалили, — гениально!.. А когда среди них вдруг появляется некто Знающий Истину, они впадают в ярость и истребляют его при первом же удобном случае!..
— И ты предлагаешь прямо вот так, среди ночи, без всякого предупреждения…
— Предупреждали, и даже насчет того, что среди ночи, но, увы…
С этими словами второй запустил руку в глубокие складки мантии и достал небольшой, размером с кулак, голубоватый шар, издающий легкое сухое потрескивание.
— Жаль, конечно, — вздохнул он, — столько возни было, столько времени убухали…
— О чем ты! Какое время?!.
— Извини, это я так, по привычке, — пробормотал второй, плавно перебрасывая шар первому.
— А как же эти? — спросил первый, указывая на спящих под пологом.
— Заберем! — воскликнул второй.
— Куда?.. К Магистру?..
— Ты сказал!..
— За что?.. — ужаснулся первый.
— А просто так, — беспечно отозвался второй, — в конце концов, какая им разница?.. А Магистру любопытно…
— Но ведь он сам говорил, что им надо дать шанс…
— А нам?!. — взвился второй. — Нам он дал шанс?.. А ведь шанс был!.. Пусть совершенно ничтожный, но был!.. Оставалось только до конца развернуть и просчитать формулу Е = mc^2 — и мы бы нашли выход!..
— Куда?.. В Антимир?.. В Квазикосмос?.. В Галактический Вакуум?.. — усмехнулся первый, перебрасывая потрескивающий шар из руки в руку. — Ты что, серьезно воспринимал все эти литературные шалости?..
— Но среди них порой встречались удивительные прозрения!..
— Не отрицаю, — согласился первый, — впрочем, я не специалист…
— Но ведь ты сам и твои коллеги, создавшие поразительно стройную и убедительную футурологическую модель на основании теории вероятности, тоже утверждали, что шанс есть…
— Чисто теоретический, — с грустной усмешкой перебил первый, — мы, конечно, старались, утешали как могли, кто-то даже пытался выйти на связь с Магистром, постараться убедить его, но, увы…
— Не вышел?..
— Нельзя сказать, чтобы совсем не вышел…
— Это как понимать?..
— Так, что он как бы вышел, и даже некоторое время беседовал с Магистром в режиме диалога, но в целом его рассказ об этой беседе звучал не очень убедительно… — обстоятельно пришепетывал первый.
— Не понял… — угрожающе нахмурился второй.
— Вот-вот! — вдруг обрадовался первый. — Мы тоже далеко не все понимали в его объяснениях!.. Даже специалисты, работавшие в смежных областях, принимали некоторые его формулировки с очень большими сомнениями, и лишь очень узкий круг лиц — четверо-пятеро, не больше — восторгались и даже осмелились выдать одну из формул за подлинный ответ Магистра!..
— Какая наглость!.. — сипло воскликнул второй.
— Ну это, положим, слишком сильно сказано, — примирительно перебил первый, — но у нас тоже возникли некоторые подозрения в отношении искренности этого узкого круга лиц, тем более что двое из них ранее неоднократно обвинялись во всякого рода подлогах и подтасовках…
— Да это же просто уголовщина!
— Нет-нет, ни в коем случае! — испуганно отмахнулся первый. — Молодость, горячность, сложные и большие задачи — кто из нас не замахивался на такое!.. А потом начинается: неизбежная небрежность кое-как подготовленных лаборантов, работающих, кроме всего прочего, буквально за гроши; грязь, мусор, а то и просто зараза, порой преступно занесенная в информационные и вычислительные сети — вот где уголовщина, причем самая страшная, умная, хитрая, неуловимая. Вот они-то как раз чаще всего и выступали обвинителями на процессах о подлогах, которые сами же и подстраивали!..
— Но почему вы не обратились куда следует? — нахмурился второй. — Мы бы выслушали, разобрались, и виновные понесли бы заслуженное наказание…
— Вы?!. — Первый даже взвизгнул от хохота и чуть не выпустил из рук потрескивающий шар. — В чем бы вы разобрались?.. Да вы понятия обо всем этом не имели, а если и получали порой какие-то примитивные, упрощенные до уровня вашего понимания отчеты, то тут же начинали кричать, что это все высоколобые игры и те, кто ими занимается, просто мошенники, пускающие по ветру деньги простых налогоплательщиков!.. Простых — о, как я всегда ненавидел это словечко!.. Стадо!.. Быдло!..
— Неужели нельзя было встретиться, обсудить, объяснить… — растерянно и даже как бы несколько виновато просипел второй.
— Я уже не говорю о том, что вы делали, когда вам удавалось хоть что-то понять в наших отчетах, на свой лад, разумеется, — продолжал первый, — как убого, как варварски вы обращались с этими хрупкими тончайшими структурами, когда пытались их — вот ваше любимое словечко! — использовать!.. О, как мы ненавидели это ваше подлое хамское стремление все использовать!.. Чего стоят одни ваши гнусные шуточки: куй железо, не отходя от кассы!.. пей все, что имеет форму бутылки, и трахай все, что еще шевелится!..
— Ну да!.. Ну, был грех!.. — смущенно пискнул второй. — Но не у всех!.. У большинства — да, согласен, но лично я и те круги, в которых я вращался…
— Что?.. — насмешливо протянул первый. — Какие такие круги?.. Фальшь, снобизм, лакировочка, а чуть поскрести — такая же скотина!.. Даже хуже, потому что та скотина хоть время от времени задумывается, потому что почти всегда бывает голодна, оборванна и несчастна… Вы же были вечно сыты, пьяны и буквально лопались от самодовольства, принимаемого вами за предел желаний!.. А стоило вам захотеть слегка расширить эти пределы, как вы обращались к нам и находили, к великому нашему позору, таких, кто соблазнялся вашим уютным скотством и предлагал вам свои услуги…